Бывшая офицера Кравцова

Глава 18

Почти девять лет назад

Ночь стоит на удивление тёплая, из тех редких, по-настоящему летних ночей, когда воздух не остывает даже спустя часы после заката.

Уличные фонари попадаются редко, их тусклый свет выхватывает лишь небольшие участки тротуара, оставляя между ними глубокие провалы темноты, из-за чего привычная дорога домой кажется сейчас намного длиннее.

Шагаю неторопливо, и вовсе не потому, что устал после долгого дня или меня клонит в сон. Нет. Я просто отчаянно, всеми силами не хочу, чтобы этот фантастический вечер заканчивался.

Всего несколько минут назад я проводил Тому до её подъезда.

Она стояла там, в своём лёгком платье, которое так шло ей и едва касалось коленок. Тома смотрела на меня снизу вверх, чуть закинув голову, и эта её застенчивая улыбка вышибала из лёгких весь воздух, заставляя сердце бухать о рёбра, как шальное.

Ладонями поглаживал ее поясницу, сминая податливую ткань платья, ощущая под ней тепло её кожи.

Притянул её ближе, вжимая хрупкое тело в своё, вдыхая нежный запах, от которого башка шал кругом.

Дыхание моей девочки сбилось, стало прерывистым и горячим, обжигая мне шею.

Запустил пятерню в её волосы, не заботясь о причёске. В этот момент нежность во мне перемешалась с какой-то первобытной, дикой жаждой. Хотелось и спрятать её от всего мира, и одновременно сорвать это чертово платье прямо здесь.

Я наклонился, с жадностью целуя ее. А потом вдруг перешёл на рваный, отчаянный шёпот, выдыхая её имя прямо ей в рот.

Она ответила так же горячо, вцепившись пальцами в мои плечи, выгибаясь навстречу, и в этом её безмолвном ответе было столько страсти и безоговорочного доверия, что у меня перед глазами всё поплыло.

В груди пекло так, что казалось вот-вот мотор не выдержит. Это была не просто влюблённость, это была какая-то одержимость, вперемешку с тихим, почти болезненным обожанием.

– Напишешь мне сразу, как только дойдёшь? – спросила она негромко, отстраняясь.

И в её голосе, как всегда, проскользнула эта трогательная, едва заметная забота, которую я ценил больше всего на свете.

– Обязательно напишу, – пообещал я, стараясь говорить серьёзно, хотя улыбка сама собой просилась на лицо.

– Смотри, не забудь. Я буду ждать.

– Да ладно тебе, Тома. Я когда-нибудь хоть раз забывал это сделать?

Она забавно фыркнула, смешно сморщив нос. Не выдержав, я тогда наклонился к ней и поцеловал её еще раз. На этот раз поцелуй вышел быстрым, почти мимолётным, но таким пьянящим и горячим, что у меня до сих пор, кажется, губы помнят его.

Тома чуть отстранилась, мягко положив ладонь мне на грудь, и шепнула, оглядываясь на окна:

– Всё, иди уже, давай, пока мама случайно в окно не выглянула и нас не засекла.

Теперь я иду по дороге домой и думаю о ней. Уже мысленно начинаю выстраивать наше будущее у себя в голове, кирпичик за кирпичиком.

Думаю о том, что пора завязывать с этими свиданками и пора снять квартиру, где-нибудь поближе к парку, чтобы ей было где гулять. Потом свадьба. А дальше… дальше дети, дом, тихие вечера вместе.

Всё это будущее кажется мне сейчас таким осязаемым, что я готов поклясться, что уже вижу. Я определился по жизни. И мне чертовски нравится тот маршрут, что выстраивается.

Где-то вдалеке, за полосой редких деревьев, глухо рычит мотор. Пролетает одна машина, следом вторая.

Я уже почти дохожу до поворота, как вдруг пространство за спиной разрезает визг тормозов.

Черный внедорожник влетает мне наперерез внезапно. Машина резко тормозит в паре метров от меня. Я останавливаюсь на автомате, тело напрягается, машинально принимаю стойку, готовый к драке в любой момент. Инстинкты просыпаются мгновенно, выбрасывая в кровь порцию адреналина.

Тяжелая дверь распахивается, из салона звучит ритмичная музыка.

– Кравцов?! – рявкают басом.

Из внедорожника вываливается крупный, литой мужик, в черной футболке, которая обтягивает развернутые плечи и грудь так плотно, что сразу понимаешь, что человек в спортзале не просто время убивает, он там живет. Движения у него резкие, пружинистые.

Я замираю на секунду, сканируя силуэт, и вдруг из глубин памяти выплывает знакомый оскал. В голове мгновенно прокручивается тот день после выпускного, когда наши пути разошлись окончательно и, как казалось, бесповоротно.

Я, правильный мальчик из хорошей семьи, потащил документы в приемную комиссию универа, нацелившись на престижный ВУЗ.

А Димка... Димка, махнув рукой на аттестат, сгреб вещички и через неделю уже стригся «под ноль» на призывном пункте, выбрав армейскую лямку вместо лекционных залов.

– Димка?! Ты, что ли? – голос сам собой теплеет, выбивая из головы остатки ночной меланхолии.

– Илюха! Твою мать, глазам не верю! – он в два шага сокращает дистанцию, и мы сшибаемся в крепком мужском рукопожатии, которое переходит в жесткий хлопок по плечу. Рука у него тяжелая. – Охренеть… – Димка отстраняется, оглядывая меня с ног до головы, и в его глазах вспыхивает тот самый бесшабашный азарт, который я помню еще по школьным дракам за гаражами. – Сколько лет, сколько зим! Живой, чертяка!

– Да всё путем, – я невольно усмехаюсь, чувствуя, как внутри просыпается старое пацанское братство. – Ты-то какими судьбами здесь? На таком аппарате?

Я перевожу взгляд на его тачку. Черный внедорожник хищно поблескивает боками в свете редких фонарей. Не новье, из тех моделей, что выпускались лет пять-семь назад, но вылизана до блеска, на широких катках, с глухой тонировкой.

И сам Димка Русских... он стал другим. В школе это был шумный, задиристый пацан, который лез на рожон по любому поводу, но сейчас передо мной стоял Мужик. В нем появилась какая-то пугающая собранность. Взгляд стал тяжелым, цепким, будто он моментально оценивает обстановку.

– Ты вообще как сам? Чем дышишь? – спрашиваю я, пытаясь нащупать прежнего Димку.

Я-то думал, он где-нибудь в ЧОПе впахивает, а тут... внедорожник, вид крутой.