Бывшая офицера Кравцова

Глава 20

Тамара

– Ты видела? Нет, ты это видела?! – Вера не просто заходит, она буквально влетает в мой кабинет, вышибая дверь с таким грохотом, будто за ней гонится стадо бизонов, и плевать она хотела на субординацию.

В руке у нее телефон, глаза полыхают каким-то безумным коктейлем из паники и плохо скрытого желания стать свидетелем грандиозного скандала.

– Верунь, выдохни немного, у нас здание не горит, – отзываюсь я максимально ровно, хотя внутри уже начинает ворочаться нехорошее предчувствие, потому что с таким лицом обычно приносят новости о конце света или внеплановой проверке налоговой.

– Если бы горело, было бы проще! – она почти суёт мне экран смартфона в переносицу. – На, любуйся! Глянь, какая «звезда» к нам заплыла!

Нехотя забираю у нее гаджет, хмурюсь и тут же натыкаюсь взглядом на ту самую блондинку, которая была тогда с Ильёй.

Ксюша. Королева фильтров и вылизанных ракурсов.

В кадре всё по канону: идеальный свет, «правильная» сторона лица, а на заднем плане немецкое авто, натертое до такого блеска, что в нем можно прыщи рассматривать. Она вещает. Четко, с расстановкой, работая на камеру.

– …я просто в шоке, понимаете? Я в тотальном шоке от уровня сервиса в этом месте, – цедит она, кривя губы в отрепетированном презрении. – В городе, где конкуренция на каждом шагу, люди до сих пор застряли в каком-то средневековье…

Вера над ухом зудит, как заведенная муха:

– Тома, ты понимаешь масштаб катастрофы? У неё сто тысяч подписчиков, я специально залезла проверить! Там уже в комментариях такая помойка началась, её все местные паблики репостят! Нас же с дерьмом сожрут!

Я не отвечаю, молча досматривая этот шедевр драматургии.

– …ребенок, который, извините меня, ведет себя как дикарь, прыгает вокруг, плюется в машину… и, что самое поразительное, это вообще никого не смущает! Ни персонал, который просто хлопает глазами, ни, как выяснилось позже, само руководство этого… заведения, – она делает паузу, многозначительно вскидывая бровь.

Я чуть сильнее сжимаю телефон.

– …а когда мы в максимально корректной форме сделали замечание, – продолжает она, нагло втирая своей аудитории откровенную чушь с таким видом, будто ей только что плюнули в святую воду, – вместо извинений мы получили порцию хамства и полное игнорирование.

Я смотрю на экран и чувствую, как у меня начинает дергаться веко. «Максимально корректная форма» в её исполнении вчера выглядела как истерика базарной торговки, которой не доложили сдачи, но на камеру она само воплощение задетого достоинства.

– Все ссылочки и адрес я приложу, мои хорошие, – воркует она, и я прямо вижу, как у неё в голове щелкает счетчик охватов. – Просто искренне не понимаю, как можно так относиться к клиентам. И уж тем более к людям, которые, между прочим, защищают эту страну, пока такие вот «бизнесвумен» наживаются на нормальном сервисе…

Я резко вскидываю голову, обрывая этот поток пафосного бреда.

– Подожди… что она сейчас несет? Каким боком тут защита страны?

Вера испуганно моргает, переступая с ноги на ногу.

– Вот я тоже, Тома, ни черта не поняла! Она там дальше вообще на святое замахнулась.

Я снова утыкаюсь в экран. Ксюша делает театральную паузу, картинно поправляет локон и наклоняется чуть ближе к камере. Её голос становится тише, вкрадчивее, с этой противной фальшивой хрипотцой.

– …я не люблю об этом говорить, вы же знаете, мы не кичимся подобным, но мой мужчина — человек, который прошёл многое. И видеть такое неуважение к нему… к герою… это просто недопустимо.

В груди что-то резко, до боли сжимается. Вот же ж...

Ставлю видео на паузу. Изображение Ксюши замирает с приоткрытым в фальшивом прискорбии ртом.

– Она сейчас это серьёзно? – чеканю раздраженно. – Она реально решила разыграть карту «жены защитника»?

– Серьёзно, – выдыхает Вера, и в её глазах я вижу настоящий страх. – И это ещё не всё, Том… Там в комментариях уже просто ядерный взрыв.

Она быстро забирает телефон, листает вниз и открывает ветку обсуждений. Я смотрю в экран, и на меня выливается ушат отборного, концентрированного дерьма. Грязь. Тонны липкой, зловонной грязи от людей, которые нас в глаза не видели, но уже готовы вынести приговор.

«Закрыть эту шарашку к чертям, обнаглели в край!»

«С дикарями-детьми в приличные места вообще пускать нельзя, пусть в лесу сидят!»

«Позорище руководству, ни грамма уважения к нашим героям!»

«Ни ногой туда больше, и всем знакомым рассылку сделаю!»

Я пролистываю дальше, и с каждым комментарием внутри меня медленно, но неотвратимо поднимается холод. Это не истерика, не желание забиться в угол и зарыдать от несправедливости. Нет. Это та самая холодная, расчетливая злость, которая обычно просыпается во мне, когда отступать больше некуда.

– Мы с самого утра комментарии прикрыли, – тараторит Вера в волнении. – Они же попёрли валом, Тома! Просто не остановить! И записи… записи посыпались. Три клиентки на завтра уже отказаались…

Я медленно выдыхаю. Мой салон. Моё выстраданное детище, которое я по крупицам, по ночам, сцепив зубы, вытаскивала из небытия. Пока эта «икона стиля» полировала свои зубы в дорогих стоматологиях, я считала каждый рубль на аренду, баюкая на руках ребёнка и пытаясь не сдохнуть от усталости между маникюрами и закупками расходников.

И вот теперь какая-то... блогерша с надутыми губами и армией хомяков в подписчиках просто заходит в мой дом, вытирает ноги о ковёр и транслирует это дерьмо в прямой эфир под соусом «борьбы за справедливость».

– Мы что делать-то будем? – Вера смотрит на меня так, будто я сейчас либо упаду в обморок, либо начну крушить мебель. – Нас же просто сожрут живьём с таким хейтом.

Я возвращаю ей телефон.

– Разберёмся, Вера. Иди домой, рабочий день закончен, – голос мой звучит ровно, пугающе спокойно.

– Ты точно в порядке? – она медлит, кусая губу.