Бывшая слабость (не)верного офицера

Глава 1. Мира

Рассматриваю свое отражение в зеркале, медленно поворачиваясь из стороны в сторону. Платье село идеально, и очень удачно скрывает то, о чем гостям знать пока не положено.

Провожу ладонью по ткани в районе талии. Совсем ничего и не видно, и слава богу. Однако это не помогает унять тошноту, нервную, или опять токсикоз решил меня доконать. Всего денек продержаться бы.

— Всё будет хорошо, — шепчу я своему отражению, поправляя выбившуюся прядь. — Просто очередной этап. Без паники, Мира. Ты со всем справишься.

Внутри, где-то под ребрами, ворочается странное липкое предчувствие. Будто я что-то забыла или стою на краю обрыва, прикрытого туманом. Хотя это беспокойное ощущение скорее всего тоже результат токсикоза, ну или пустого желудка в следствии него. Надо бы чего-то перекусить перед регистрацией, не слишком тяжелого. Тогда глядишь и эти неприятные ощущения хоть немного притупятся.

Ведь в моем положении списывать всё на предчувствия гиблое дело, так и умом тронуться можно.

На заднем плане мама с тетей Людой вовсю наводят марафет не прекращая свою болтовню.

— Я считаю, правильно сделали, что только близких позвали, — тетя Люда старательно выводит контур губ. — Сейчас времена такие, не до пышных торжеств. Главное, что жених парень надежный.

— Знаешь, если бы не спешка, то может и попышнее бы торжество организовали. А так… — отзывается мама, бросая на меня выразительный взгляд через свое зеркало. — Посидим по-семейному. Я еще кумовьев позвала. Своих друзей Мирка что-то не захотела звать, только вот свидетельница одна — подружка ее лучшая. А вот друг сына что-то подвел в этот раз. Отец написал ему приглашение, так тот даже не ответил.

Я напрягаюсь:

— Это кому? — уточняю осторожно.

— Так Богатыреву же, — подтверждает она мои худшие опасения.

У меня внутри всё на секунду замирает, а потом сердце пускается в неровный пляс. Стараюсь, чтобы голос звучал максимально буднично, когда я оборачиваюсь к ним:

— Зачем ты вообще его звала?

Мама смотрит на меня с легким недоумением, поправляя на плече шаль.

— Ну как же зачем, Мир? У него машина самая приличная из всех знакомых. Да и потом, Роман ведь был лучшим другом твоего брата. Почти как член семьи.

— Стоило сначала у меня спросить, хочу ли я видеть посторонних на своей свадьбе, — фыркаю себе под нос. — И никакой машины мне не надо!

— Мир, ты угомонись, — мама хмурится, глядя на мою резкую реакцию. — Какой же он посторонний, если вырос у нас с отцом на глазах? Ты и сама всё детство за ним хвостиком увивалась. К тому же Рома — герой настоящий. Он первый ринулся искать твоего брата и его группу, когда они пропали. Я слышала, даже ранение какое-то получил серьезное в той командировке…

У меня сердце екает. Ранение. Герой.

Ну хотя бы живой…

— Тем более, всё равно же не пришел, — продолжает ворчать мама. — Так что к чему претензии?

Я поджимаю губы и снова отворачиваюсь к зеркалу, чтобы они не видели моих глаз.

Раздражение внутри меня снова сменяется какой-то колючей тревогой. Вслух я больше ничего не говорю, спорить с матерью в день свадьбы себе дороже, только себе же настроение испорчу еще сильнее. Но пальцы, сжимающие край атласной юбки, слегка подрагивают.

Хорошо, что живой.

Хорошо, что не приехал.

Ведь всё из-за него…

Вздыхаю и шагаю к двери, ведущей из комнаты.

— Ты куда это? — бросает мне вдогонку мама.

— Егора найду. Нам уже выезжать скоро, а он точно где-то воюет с галстуком.

— Ну нет уж! — фыркает тетя Люда. — Примета же плохая жениху перед свадьбой в платье показываться.

— По мне, так еще хуже примета, если он придет на роспись с морским узлом на шее, — усмехаюсь я. — Но если есть желающие помочь ему вместо меня, то останавливать не буду, — указываю на открытую дверь.

Мама с тетей переглядываюсь, и отмахиваются от меня, как от мухи назойливой.

Так я и знала. Ведь на их марафеты времени почти не осталось, куда уж тут еще галстук жениховский впихнуть.

Выхожу из комнаты, и довольно быстро обойдя весь дом, шагаю на улицу. Егора нигде не видно, как сквозь землю провалился.

Заодно свежим воздухом подышу, может получится успокоиться и унять это дурацкое предчувствие. Родительский дом за городом это место, где мне всегда было спокойно, но сегодня даже здесь всё кажется каким-то чужим.

— Егор? — зову негромко, озираясь по сторонам.

Тишина.

Хочу было выйти за калитку и проверить его у машины, как вдруг слышу со стороны гаража доносятся какие-то приглушенные звуки.

Вроде даже голос Егора различаю. Может он там уже друзей своих собрал? Праздновать начали? Еще этого не хватало…

Иду туда, намереваясь разогнать несанкционированное застолье. Дверь приоткрыта.

Захожу внутрь готовая отчитать всех присутствующих, но слова так и застревают в горле. И даже тошнота усиливается моментально, словно подтверждение того, что нехорошее предчувствие было не случайным…

Передо мной сцена, как из дешевого кино, только бьет под дых слишком уж по-настоящему.

Мой будущий муж, прижав к верстаку мою же свидетельницу и лучшую подругу по совместительству, увлеченно трудится, даже не замечая моего вторжения…

А я просто глазам своим не верю.

И пошевелиться не могу.

Будто к месту приросла.

Только пальцы крепче стискивают подол платья, а в голове все его лживые признания в любви как назло всплывают.

Уж как он меня обхаживал, как завоевывал, все эти месяцы, что я и правда позволила себе поверить, что у нас любовь…

Мой шок длится недолго, а затем его сменяет такая ярость, что у меня будто шоры на глаза опускаются, мозг отключается напрочь, а рука сама тянется к стоящей у стены лопате… и я всего размаху прикладываю ею плашмя прямо по голой заднице этого «героя-любовника».

Звук получается сочным. Егор орет, моментально отскакивает от подружки, судорожно пытаясь натянуть брюки.