Бывшая Тёмного. Свои счета

Глава 1

Дождь монотонно, успокаивающе барабанил по крыше старого особняка, словно кто-то пересыпал сухой горох из ладони в ладонь. Здесь, в Аэн'море, что стал мне новым домом, небо плакало часто, и именно это делало Земли полукровок такими похожими на родную мне землю.

Я сидела за массивным дубовым столом, положив перед собой Главную Счетоводную Книгу. Переплёт уже заметно потёрся, хотя я собственноручно завела её всего полгода назад. Но ежедневные прикосновения, частые поездки по округам и вечная сырость сделали своё дело. Привычные, аккуратные колонки цифр покрывали страницу за страницей: приход — расход, налоги — долги, зерно — кожа — рыба — соль. Финансы Аэн'мора больше не напоминали разорённое осиное гнездо, но идеальными назвать их мог только сумасшедший. Я пересчитала колонку за прошлую декаду и поморщилась: кожевенники опять недоплатили восемь процентов. Рыбаки просили отсрочки по ссуде. А совет старейшин Аэн'мора намеревался закупить зерно у горных эльфов, хотя у людей оно выходило вдвое дешевле — просто потому, что старейшина Корвин не доверял людским купцам.

— Предрассудки, — пробормотала я себе под нос, делая пометку в книге. — Предрассудки обходятся нам в двенадцать золотых в месяц.

В камине потрескивали сырые дрова, и я отвлеклась на звук. Свеча на столе чадила — я машинально поправила фитиль щипцами, снова склоняясь над книгой. За полгода я привыкла к сырости, местным жителям и их валюте. Жизнь удивительно циклична: что в России, что в тёмном фэнтезийном королевстве — счетовод везде счетовод.

— Госпожа Хранительница!

В дверь просунулась знакомая лохматая голова Лира, моего младшего помощника, юного полуэльфа-получеловека с вечно испуганными глазами и смешными оттопыренными ушами. Он вечно выглядел так, словно за ним гналась стая гарпий. Я подозревала, что Лир вообще родился с этим выражением лица.

— Лир, — отозвалась я, не поднимая головы, — если ты опять перепутал статьи расходов и записал закупку зерна в графу «непредвиденные издержки», я тебя уволю.

— Нет, госпожа, всё исправил! Зерно теперь в «провианте», как вы велели! — Он мялся на пороге, переступая с ноги на ногу. — Там... господин Рейнар. Снова.

Я вздохнула и отложила перо.

— Пусть войдёт. И скажи ему, что если он опять явился без доклада, я прикажу вычесть из его жалования стоимость сломанного в прошлый раз стула.

— Он говорит, что стул был старым и сам развалился...

— Пусть войдёт, Лир.

Рейнар, как всегда, вошёл без стука — не потому что был груб, а потому что обладал врождённой уверенностью: все двери этого мира обязаны распахиваться перед ним. Высокий, широкоплечий, с резкими, словно вырубленными из камня, чертами лица, в которых эльфийская утончённость смешалась с человеческой основательностью. Его роскошные тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, на скуле красовался свежий шрам — результат очередной ночной авантюры, о которой он, как обычно, умолчит.

— Свет очей моих, — провозгласил он, театрально прижимая руку к сердцу. — Ты всё ещё хоронишь себя среди пыльных книг? Жизнь проходит мимо, а ты считаешь чужое зерно.

— Зерно, — я отложила перо на край стола, — это единственное, что сейчас стоит между нами и голодным бунтом. Так что либо помогай, либо не отвлекай.

Рейнар усмехнулся, плюхнулся на стул напротив и закинул ногу на ногу. От него пахло кожей, дымом и хвоей. Я заметила интересную особенность: он всегда садился так, чтобы видеть и дверь, и окно. Привычка воина, которую не изжить.

— Вообще-то, я с хорошими новостями, — сообщил он. — Кожевенники согласились снизить цену на три процента.

— Три? — я приподняла бровь. — Ты их пытал?

— Исключительно обаянием. И лёгким намёком, что в случае отказа их налоговая отчётность за последние пять лет будет проверена лично Хранительницей казны Аэн'мора. Со всем тщанием.

— То есть ты им угрожал мной.

— Я преподнёс тебя как образец неумолимой справедливости. — Рейнар широко улыбнулся. — Ты должна быть польщена. Знаешь, как тебя называют кожевенники? «Железная Счетоводка».

Я недовольно хмыкнула. Слышала я и другие прозвища — за глаза, разумеется. «Дроуская подстилка», «выскочка». Полукровки Аэн'мора не сразу приняли чужачку, присланную из столицы, но полгода кропотливой работы, пара предотвращённых голодных месяцев и умение найти общий язык с кем угодно — от старейшины до рыбака — сделали своё дело. Теперь за глаза меня называли просто «Хранительница», и в этом слове звучало нечто среднее между уважением и суеверным страхом.

— Ладно, три процента — это уже что-то, — признала я, делая пометку в книге. — Передай кожевенникам, что я ценю их благоразумие. А теперь — какое у тебя на самом деле дело? Ты же не ради кожевенников пришёл.

Рейнар чуть подался вперёд, и его улыбка стала менее беспечной.

— Я по поводу восточного тракта, — сказал он тише. — Горные эльфы снова подняли пошлину за проход, на этот раз на пятнадцать процентов. И требуют, чтобы весь торговый поток шёл через их таможенный пост в Тор'эн'кара, иначе обещают перекрыть ущелье.

— Они не имеют права перекрывать ущелье, — нахмурилась я. — По закону Совета торговые пути открыты для всех граждан королевства.

— По закону Совета полукровки — равные граждане. — Рейнар криво усмехнулся. — Ты сама видела, как этот закон работает на деле. Старейшина Корвин предлагает написать прошение в столицу, я же предлагаю послать в ущелье десяток наших парней — пусть на месте объяснят горным ублюдкам, что мы не потерпим вымогательства.

— То есть ты предлагаешь бандитизм?

— Я предлагаю дипломатию. — Рейнар осклабился. — Просто с крепкими кулаками.

Я покачала головой и уже открыла рот, чтобы ответить, когда в коридоре послышался торопливый топот. Дверь без стука распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся Лир. Лицо парня было бледнее обычного, а в вытаращенных глазах плескалась смесь паники и возбуждения.

— Госпожа Хранительница... — выдохнул он, хватаясь за косяк. — Там... из столицы... гонец...