Бывшая жена. Чужая жизнь

Глава 6.2

В конференц-зале никого нет. Чувствуя некое облегчение, пусть даже временное, я занимаю стул напротив двери. Делаю это нарочно, чтобы быть готовой к появлению Шахова.

Каждая минута ожидания кажется вечностью. Я несколько раз проверяю разложенные материалы, поправляю блокнот и ручку, чтобы хоть чем-то занять свои руки. Откинувшись на спинке стула, я прикрываю глаза, машинально касаясь внутренней стороны правого запястья, где красуется едва заметная татуировка. Я не помню ее смысл, но почему-то мне кажется, что она означает нечто важное…

За дверью раздаются тяжелые отчетливые шаги, и я резко выпрямляюсь. Сердце на мгновение замирает, а затем ускоряет свой ритм, достигая критических значений. Это он. Сергей Шахов.

Дверь в конференц-зал открывается без стука. Мужчина в темно-синем деловом костюме, но сегодня без галстука входит в помещение так же стремительно, как и вчера. Наши глаза встречаются. На этот раз я не отвожу взгляд, наоборот, внимательно рассматриваю лицо человека, который пережил страшную трагедию. Он закрывает за собой дверь, подходит к столу и садится напротив. Разделяющее нас расстояние в метра три кажется непреодолимой пропастью.

— Анна Владимировна, доброе утро, — холодно чеканит Сергей.

— Доброе утро, — я не узнаю звук собственного голоса, который сейчас напоминает мышиный писк.

— Готовы начать обсуждение? — сдержанно спрашивает он.

Сегодня Шахов ведет себя иначе. Он никоим образом не выказывает свой интерес ко мне. Сергей холоден, отстранен и нацелен на работу.

— Да, конечно, — киваю я.

— Виктор Сергеевич в общих чертах ознакомил меня с ситуацией. У нас есть проект и очень сжатые сроки. Я предлагаю не тратить время на пустые разговоры и формальности. Приступим к сути, — деловым тоном произносит он.

Сергей запускает свой планшет, и через несколько секунд его пальцы начинают быстро скользит по экрану. Он полностью концентрируется на работе, и я делаю то же самое. Однако колоссальное напряжение, исходящее от него, витает в воздухе, не давая мне в полной мере сфокусироваться на трудовом процессе.

— Я набросала предварительные эскизы нескольких зон, — произношу негромко, вставая с места. Я подхожу к Сергею и раскладываю перед ним чертежи. — Хотелось бы сохранить исторический шарм здания, но при этом добавить некоторые современные элементы. Здесь, например, в зоне ресепшн мы могли бы использовать подвесную конструкцию…

— Нельзя, — резко перебивает он, даже не глядя на картинки. — Эта центральная колонна является несущей. Любой дополнительный вес может оказаться губителен для здания в целом. Технически это сделать невозможно. Но есть альтернатива. Зону ресепшн можно сместить к западной стороне. Да, мы позаимствуем частью гардеробной, но это не страшно. Ее можно перенести. А саму колонну впишем в дизайн как центральный элемент.

Я замираю. Я и сама хотела предложить такой вариант, но мне нужно было изучить технические планы. С точки зрения дизайна и банальной логики такое решение стало бы единственным верным. А Шахов выдал его мгновенно, даже не глядя на планировку.

— Я как раз обдумывала этот вариант, — вылавливаю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Сергей наконец отрывается от планшета и поднимает на меня взгляд, в котором нет ни капли дружелюбия. Я вдруг ощущаю себя не в своей тарелке от резкости мужчины.

— Это логика. Любой грамотный дизайнер, увидев технические планы, пришел бы именно к такому решению, — холодным тоном выдает он, но слова Шахова не звучат как комплимент. Сергей будто бросает мне вызов, и я должна доказать свою профессиональную грамотность.

Мы погружаемся в обсуждение деталей, говоря на одном языке. Мы одинаково мыслим, а мозг выстраивает одни и те же логические цепочки. Он опережает мои мысли по организации пространства, а я заканчиваю его технические фразы, касающиеся дизайнерских решений. Слаженный рабочий диалог превращается в беседу двух увлеченных людей, болеющих за общее дело. Я чувствую легкость, о которой не могла даже и думать в начале нашей встречи.

В какой-то момент, обсуждая детали освещения, я увлекаюсь настолько, что машинально выдаю следующее:

— Здесь мы можем использовать рассеянный свет, чтобы визуально приподнять потолок и избежать того эффекта, который был в гостиной в…

Я резко замолкаю. О какой гостиной идет речь? У меня не было проектов с гостиными в частных домах подобной планировки. Тогда что выдает мой мозг? Воспоминания?

Но и реакция Сергея кажется странной. Его палец, скользивший по экрану планшета вдруг останавливается, а холодный взгляд мгновенно меняется. Отстраненный профессионал куда-то испаряется, и на его место возвращается тот самый настоящий израненный человек из парка. Он смотрит на меня так пристально, что мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы прекратить это гнетущеее молчание.

— В гостиной? — осторожно переспрашивает он, заставляя меня нервничать. — В какой гостиной, Анна Владимировна?

— Я хотела сказать… — замолкаю, судорожно перебирая возможные варианты ответа. — В одном из моих студенческих проектов было нечто подобное.

Сергей не отвечает и не отводит глаз. Его взгляд скользит по моим рукам, лежащим на столе, ненадолго задерживаясь на правом запястье, где скрыта маленькая татуировка. Но он не может знать о ней.

Тишина в просторном помещении угнетает, а напряжение между мной и Сергеем растет с каждой секундой. Но мы оба еще некоторое время продолжаем молчать.

Наконец он медленно отворачивается, преодолевая видимое сопротивление. Его маска холодности и отчужденности возвращается на место, но теперь в ней появляется заметная трещина.

— Продолжим? — в голосе Шахова возникают стальные нотки. — У нас действительно очень мало времени.

Весь следующий час мы обсуждаем рабочие вопросы, однако повисшее напряжение между нами никуда не девается, сохраняясь до самого конца встречи. После окончания я выхожу из конференц-зала, испытывая некое облегчение. Но это ненадолго. До следующего раза.