Бывшая жена генерала дракона

Глава 9

Лия стояла еще несколько минут, прижав ладонь к виску, где ещё пылало эхо его прикосновения. «Ты настоящая». Эти слова звучали как заклинание, как попытка убедить самого себя. А её собственные мысли путались и противоречили друг другу.

«Он скучает по ней. По той, кем я не являюсь. Он видит во мне её, улучшенную версию, но всё равно — её.»

Это осознание было подобно ушату ледяной воды. Её рыцарь, её нечаянный защитник, был влюблён в в свою бывшую жену. В идеал, который она невольно олицетворяла. А что будет, когда он поймёт, что бывшая жена и есть она? Что подлинная Иллия не исчезла в каком-то метафизическом смысле, а была вытеснена её собственным сознанием? Он ненавидел ту, прежнюю, так же сильно как и любил. А её, новую, он только начал принимать. Грань была слишком тонкой, чтобы устоять.

С этого вечера их сосуществование в поместье приобрело новое состояние. Генерал не становился навязчивым, но его присутствие ощущалось острее. Его взгляд, прежде всего оценивающий, теперь задерживался на ней дольше. Он продолжал советоваться с ней по хозяйственным вопросам, но в его предложениях всё чаще сквозил личный интерес.

— В оранжерее начали цвести зимние цветы, — как-то утром за завтраком сказал он. — Там тепло, даже когда на улице метель. Если тебе наскучили эти стены...

Он не закончил, оставив предложение висеть в воздухе. Лия вежливо отказалась, сославшись на срочную работу с документами для столичного кредитора. Это была правда, но лишь половина правды. Вторая половина заключалась в паническом страхе перед любой ситуацией, которая могла бы показаться свиданием.

Она чувствовала себя акробатом, идущим по канату над пропастью. С одной стороны — его растущая привязанность, которая дарила ложное чувство безопасности и, что хуже всего, начинала находить в её собственном сердце тревожный отклик. С другой — холодный ужас перед тем днём, когда он прозреет.

Она наблюдала за ним, когда он этого не замечал. Видела, как он легко управляется с неподъёмным сундуком, который двое тщедушных слуг не могли сдвинуть с места. Чувствовала исходящее от него тепло, когда он проходил мимо в прохладном коридоре. Слышала отголоски его власти, когда он говорил с кем-то из офицеров — низкий, уверенный голос, не терпящий возражений. Он был драконом. И он всё больше тянулся к ней, к этой мнимой тихой гавани, которой она не была.

Однажды вечером, когда она спускалась по лестнице, он поднимался ей навстречу. Они встретились на площадке, где высокое арочное окно открывало вид на заснеженные холмы, окрашенные закатом в багрянец.

— Завтра я отправляюсь на границу, — сказал он без предисловий. — Небольшой инцидент, требует моего присутствия. Вернусь через три дня.

— Я... надеюсь, всё обойдётся, — нашлась она.

— С этим справлюсь, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка. Его взгляд упал на её руки, сжимающие перила. — А ты... останешься здесь до моего возвращения.

— Мне нужно вернуться в город, здесь я почти закончила, осталось только заполнение карточек прислуги. — возразила она, почувствовав прилив паники. Остаться здесь одной, в его пространстве, с его слугами, которые уже смотрели на неё с нескрываемым любопытством? Нет. Это было слишком. — У меня работа. Аренда комнаты и...

— Я договорился с лэрдом Эдгаром. Ты будешь работать здесь. Если будет что-то срочное, капитан Даррен доставит тебе всё необходимое, — его тон не оставлял пространства для манёвра. — Пожалуйста. Я хочу быть уверенным, что ты в безопасности.

«Пока я здесь, я в самой большой опасности», — пронеслось в голове у Лии. Опасности сойти с ума от этого двойственного положения. Опасности позволить себе чувствовать то, чего чувствовать нельзя.

Но сказать это она не могла. Она лишь кивнула, сдаваясь под тяжестью его воли и собственного смятения.

— Хорошо, — прошептала она.

Он задержался на секунду, его взгляд скользнул по её лицу, будто желая запечатлеть его, по губам, а затем кивнул и продолжил подъём по лестнице.

Лия осталась стоять у окна, глядя, как солнце догорает за снежными вершинами. Он уезжал. У неё было три дня. Три дня, чтобы решить, что делать дальше. Сидеть сложа руки и позволять этой иллюзии затягивать её всё глубже? Или использовать его отсутствие, чтобы бежать обратно в свою тесную, но безопасную комнату в Аэлендоре, пока ещё не стало слишком поздно?

Лия уткнулась лбом в холодное стекло. Бегство было логичным. Единственно верным решением. Но почему же тогда мысль о нём отзывалась в душе такой острой, пронзительной болью?