Бывшая жена генерала дракона

Глава 13

Каэлан фон'Аэр стоял у массивного окна в своём кабинете в резиденции, сжимая в руке свёрнутый в трубку пергамент. Это был отчёт капитана Дарнена, короткий, сухой и убийственный. Подробная выписка из столичного кредитного банка по долгам леди Иллии де'Вэр. Каждый кредит, каждая просрочка, каждый неуплаченный счёт. И — последняя запись — полное погашение его переводом несколькими днями ранее.

Он чувствовал, как гнев поднимается из самого нутра.

ИЛЛИЯ.

Это была она. Так искусно изображающая другую женщину. Она была ею с самого начала. Все эти недели, все эти встречи, этот её новый образ — скромной, трудолюбивой, настоящей — было лишь игрой. Игрой более изощрённой, чем её прежние истерики. Она видела его растерянность, его надежду, и вела свою партию. Научилась где-то, может, у какого-нибудь проходимца-управляющего, с которым свела знакомство в столице, — как строить отчёты и чертить планы. Всё для того, чтобы заманить его, снова поймать в свои сети. Чтобы снова иметь над ним власть. Кто-то принес ей весть в клювике из самого двора государя о назначении его губернатором северных земель.

Он швырнул пергамент на стол. Глупец. Он, видавший тысячи уловок врага на поле боя, позволил себя обмануть парой умных фраз и видом горячего пирожка. Он почти поверил в чудо. Поверил, что она не та, кто разбила его жизнь.

Но чудес не бывает. Бывают лишь расчёт и ложь.

Его первоначальный порыв: ворваться в её конуру, вытащить её за эти рыжие волосы и потребовать ответов — угас, сменившись холодным решением. Тактикой.

Он ведь генерал.

Он брал крепости. А она возвела вокруг себя новую из показной скромности, мнимой независимости и работы в городской управе. Взять её штурмом, силой? Слишком просто. Слишком милостиво для неё.

Нет. Он возьмёт её её же оружием. Он даст ей всё, о чём она, по её новому разыгрываемому сценарию, должна мечтать: ответственную работу, уважение, видимость паритетных отношений. Он затянет её в самую гущу дел, сделает незаменимой... и зависимой. От его решений, его денег, его власти в этом городе, которую он наращивал с безжалостной эффективностью. Он станет воздухом, которым она дышит в её новом мире.

А потом он сломает её.

Он не хотел её сердце. Это сердце было пусто и лживо. Он хотел её гордость. Ту новую, хрупкую гордость работящей «Лии». Он хотел, чтобы она осознала, что все её хитрости, все её «способности» — лишь игрушки в его руках. Что он видит её насквозь.

И финальным актом этого унижения станет он сам. Он заберёт её в свою постель. Не как жену или возлюбленную. Как любовницу. Грелку на ночь. Наглядное доказательство её истинного места, легкодоступной женщины, которую он призвал и которой может распоряжаться. Чтобы она каждое утро просыпалась с осознанием, что её «независимость» была иллюзией, купленной и оплаченной им. Чтобы он мог смотреть в её голубые глаза, полные не «искренней» невинности, а вымученного стыда и поражения, и видеть там крушение её жалкой авантюры.

План сложился в его голове. Предложение о работе было первым ходом.

***

Он наблюдал. Это был самый важный момент осады — когда стены дают первую трещину, и защитники замирают в ужасе, глядя в пролом. Он был этим проломом сегодня.

Она пришла, когда ее вызвали в Городскую Управу. Снова эта роль. Бледное лицо, волосы собранные в простую прическу, никаких украшений. Неужели всё продала? Он усмехнулся. Скорее припрятала.

Рассказал о работе. Обращался к ней «Иллия». Он видел, как каждый раз это имя вонзалось в неё. Как побледнела её кожа, став почти прозрачной, как пергамент. Как задрожали её пальцы, сжавшие листки контракта. В её широко распахнутых глазах — этих предательских, цвета морской волны глазах, которые он когда-то считал прекрасными, — метались паника, унижение и… да, страх. Чистый, животный страх. Не притворный, не наигранный. Настоящий.

И это насытило его гнев, хоть и на самую йоту. Хорошо, — пронеслось в его голове ледяной волной. Пусть боится. Пусть наконец поймёт, с кем имеет дело. Не с тем доверчивым дураком, от которого она ушла к праздной жизни.

Его собственное сердце билось ровно. Никакой жалости. Жалость — для слабых. Для тех, кого обманывают дважды. Она выдохнула всю его жалость в ту самую ночь, когда ушла, хлопнув дверью. Теперь остался только расчёт.

Он давил на самое больное. На её новую, так тщательно выстроенную личность. На «Лию», которая гордилась своей работой, своей скромностью, своей честностью. Он предложил ей всё, чего могла желать эта «Лия» — карьеру, уважение, влияние. Чтобы потом, одним махом, превратить это в плату. В плату за доступ к её телу. Он поставит на кон её новое, хрупкое самоуважение. И был почти уверен, что она его потеряет.

Выбирай, — думал он, глядя на её опущенную голову, на огненные волосы, собранные в простой узел, который так контрастировал с её когда-то невероятно сложными причёсками. — Покажи мне, кто ты на самом деле. Авантюристка, готовая на всё ради комфорта и положения? Или твоя новая роль зашла так далеко, что ты предпочтёшь голодную свободу?

Он почти надеялся на второе. Чтобы она вскочила, выплеснула ему в лицо вино (о, как она любила драматичные жесты!), назвала его чудовищем и убежала. Это дало бы ему моральное право окончательно вычеркнуть её. И продолжить наблюдать, как она медленно тонет в нищете, с каждым днём всё больше жалея о своём выборе. Это была бы сладкая, растянутая месть.

Но более расчётливая, холодная часть его натуры надеялась на первое. Чтобы она сдалась. Чтобы она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и приняла его условия. Потому что тогда он получит над ней не просто власть, а тотальный контроль. Он сможет день за днём разрушать эту ненавистную маску «Лии», наблюдая, как страх и зависимость стирают её новую личность, обнажая ту самую, старую, корыстную Иллию. Он сможет владеть ею, не доверяя ей. Наслаждаться её телом, презирая её душу. Это была бы месть более изощрённая, более полная.