Бывшая жена империи или Дачу я вам не отдам

Глава 1

Развод и тапочки в подарок.

— Проваливай к демонам, Элиана. Бесплодную клячу даже на конюшню не возьмут, а роду де Райвен нужен наследник. Скажи спасибо, что я отпускаю тебя одетой — другой на моём месте выставил бы тебя за порог в исподнем.

Голос лился сверху, тягучий и масляный, будто его специально мариновали в самодовольстве.

Я разлепила веки — и тут же пожалела об этом. Затылок гудел, словно по нему молотом прошлись раз десять. В нос ударил приторный шлейф чужих духов, что-то между ландышем и хлоркой. Я обнаружила себя сидящей на ковре в роскошной спальне, залитой солнцем, как декорация к свадебному глянцу. На необъятной кровати с балдахином, кутаясь в шёлк, восседала смазливая блондинка с выражением кошки, добравшейся до сметаны.

А прямо передо мной возвышался мужчина. Высокий, широкоплечий, в распахнутом камзоле, который явно надевали второпях. Зрачки — вертикальные щёлки, на шее — россыпь тусклой чешуи. Дракон. Ну разумеется. Кто ещё устраивает разборки в спальне с такой театральной щедростью. Кобель чешуйчатый обыкновенный.

И тут моя голова взорвалась чужой памятью — будто кто-то одним махом залил мне в черепушку целую библиотеку.

Меня зовут Лена. Тридцать пять лет, ландшафтный дизайнер, вчера сдала капризнейший проект японского сада, для капризного олигарха. Решила отметить это бокалом шампанского — и, кажется, тихо умерла от остановки сердца прямо на радостях. А очнулась я уже в теле Элианы, молодой графини де Райвен, чей муж-граф год пилил её бесплодием, а сегодня окончательно добил, притащив любовницу прямо в супружескую постель. Сердце прежней хозяйки тела не выдержало позора и просто остановилось — освободив место для меня.

И вместе с воспоминаниями Элианы в голову хлынуло всё остальное: язык, законы империи, придворный этикет, основы магии земли — словно прежняя хозяйка тела заботливо оставила мне инструкцию по эксплуатации. Удобно, чёрт возьми. По крайней мере, не придётся объясняться знаками.

— Ты что, оглохла? — поморщился Оливер. — Собирай тряпки. Тебе достаётся охотничий домик на южной окраине поместья. И забери с собой эту мелкую дрянь. Она вчера снова чуть не подпалила мне ковёр в кабинете. Чужая кровь, никакого благородства.

За портьерой кто-то тихо всхлипнул.

Я повернула голову. Там, вжавшись в стену и прижимая к себе ручонками, грязного потрёпанного мишку, стояла девочка лет четырёх. Огромные карие глаза, спутанные длинные кудряшки и крошечные рожки, едва пробивающиеся сквозь волосы. Сирота. Бастард погибшего брата графа, которую Оливер взял «из милости» — а на деле держал хуже прислуги. На её щёчке темнела полоска сажи.

Девчушка смотрела на меня с ужасом и какой-то отчаянной надеждой одновременно.

«Мачеха», — подсказала память Элианы. Прежняя хозяйка тела ребёнка попросту не замечала. Но я Лена. За плечами пятнадцать лет жёсткого бизнеса, и одно я усвоила твёрдо: чужих детей не бывает. Бывает напуганный ребёнок, которого хочет выбросить на улицу один конкретный абьюзер с короной самомнения вместо мозгов.

Я поднялась с пола. Колени предательски подрагивали, зато спина выпрямилась сама — будто кто-то невидимый дёрнул за ниточку.

— Охотничий домик, значит, — голос прозвучал ровно и твёрдо, неожиданно даже для меня самой. Блондинка на кровати перестала улыбаться.

— Да. Скажи спасибо, что не монастырь, — буркнул Оливер.

— Документы о разводе и право собственности на домик с прилегающей землёй. Сейчас же, — отчеканила я, делая шаг навстречу. — И выписку из опекунского совета — девочка переходит под мою полную опеку, без права твоего вмешательства в её жизнь.

Оливер опешил. Видно было: готовился к слезам, истерике, мольбам на коленях — а получил деловую переговорщицу.

— Да забирай, не жалко! — рявкнул он, выхватывая из ящика стола уже готовые свитки — видно, подсуетился заранее, на случай скандала. — Только подпиши отказ от содержания!

— С превеликим удовольствием. Свобода от твоего общества стоит дороже любых алиментов, — я размашисто расписалась на пергаменте, макнув перо в чернильницу так резко, что чуть не опрокинула её. Спрятала бумаги в карман платья и повернулась к девочке.

Подошла, опустилась перед ней на корточки, постаралась улыбнуться как можно теплее.

— Ну что, малышка. Как тебя зовут?

— М-мари… — прошептала она, шмыгнув носом.

— Прекрасно, Мари. Идём отсюда. У нас с тобой теперь много дел — будем строить свою собственную, лучшую жизнь. Подальше от рептилий в камзолах.

Я взяла её маленькую, тёплую ладошку в свою. В этот момент в груди тут же разлилось странное, щемящее тепло. Магия земли, годами дремавшая в теле Элианы, сладко потянулась внутри, словно нехотя признавая новую хозяйку.

Из замка мы вышли налегке — ни одной лишней вещи Оливера, только пожитки Мари и пара моих старых платьев.

Дорога до «охотничьего домика» заняла два часа на попутной телеге с угрюмым, молчаливым кучером. И когда мы, наконец, остановились у покосившейся калитки, стало понятно, почему граф так легко расстался с этой землёй.

Перед нами раскинулся персональный филиал ада для ландшафтного дизайнера.

Покосившийся забор — половины штакетин не хватает. Сам домик — двухэтажный, с просевшей крышей и заколоченными окнами, явно помнящий лучшие времена ещё при прадеде Оливера. А вокруг — бурьян выше меня. Колючий дикий кустарник, проросший прямо сквозь остатки каменной дорожки, был уверен, что он тут босс. А вокруг... глухая, заброшенная глушь.

Мари испуганно прижалась к моей ноге:

— Мама Эля… мы тут будем жить? Здесь страшно.

Я обвела взглядом эти джунгли — и профессиональный азарт, который, казалось, умер вместе со мной, вдруг полыхнул с новой, бешеной силой. Почва тёмная, жирная, дышащая скрытой мощью. Да это же не развалины! Это шикарный участок под нашу дачу! Шесть соток первоклассного потенциала под самым носом у империи! Тут розарий можно разбить такой, что соседи обзавидуются. Дом отмоем, подлатаем, забор перекрасим — будет конфетка.

— Не бойся, Мари, — я сжала её ладошку крепче. — Это не страшно. Это наша новая дача. И поверь мне на слово: через месяц этот клочок земли станет лучшим местом в империи. За работу!

Я решительно толкнула скрипучую калитку. Но стоило ступить на заросшую, захваченную колючками тропинку, как правое запястье под рукавом платья вдруг обожгло — дико, нестерпимо, будто к коже прижали раскалённое клеймо.

Я вскрикнула, перехватывая руку другой ладонью. Прямо под кожей, просвечивая сквозь ткань золотистым сиянием, проступал сложный витиеватый узор — королевская лилия, переплетённая с драконьими крыльями.

Метка истинности. И судя по тому, как звенел вокруг воздух, — мощная. Очень мощная.

Я замерла, лихорадочно перебирая в памяти законы этого мира — благо, прежняя хозяйка тела оставила мне исчерпывающую справку по этому пункту. Метка вспыхивает тогда, когда твоя истинная пара оказывается в радиусе нескольких миль. А судя по короне, вплетённой в узор… это был не просто рядовой дракон.

— Вот уж нет, — прошипела я, торопливо накрывая запястье ладонью. — Только-только избавилась от одного чешуйчатого засранца! Никаких новых драконов в моей жизни. Мари, у нас тут найдутся чистые тряпки? Срочно бинтуем руку — и забываем, что я это видела.