Бывшая жена князя Воронцова

Глава 16. Подарок

Глава 16. Подарок

Встреча с князем слегка вывела меня из душевного равновесия, но я всё же прошлась ещё по нескольким солидным заведениям, рассматривая одежду персонала. На этот раз я не стала заказывать чай, а то никаких денег не хватит. Просто заходила в ресторан и включала дурочку, мол, меня ждут на обед. Окидывала взглядом зал, примечая что нужно, и затем охая спохватывалась, что ошиблась с названием ресторана. Во всех заведениях наблюдалась одна и та же картина с униформой — каждый работник сам приобретал себе костюм по средствам.

Довольная своей прогулкой-разведкой, я зашла в булочную, купила хлеб, потом в лавку канцелярских принадлежностей. Цены на хорошую бумагу здорово кусались, а дешёвая была бежевого цвета с примесью каких-то волокон — то ли соломы, то ли древесной стружки. Я решила пока не спешить с покупкой бумаги, а поискать её в кабинете отца Марии. Но всё же не оставила торговца без выручки, купила несколько хороших карандашей и метровую чертёжную линейку для раскроя.

Только после этого я вернулась домой, нагуляв хороший аппетит. Я сидела на кухне, уплетая картофельную похлёбку, и попутно рассказывала Аглае, как встретилась с Воронцовым.

— Ох, Маша, не надо было с ним вообще разговаривать, — вздохнула нянюшка, садясь напротив меня. — Кабы не заподозрил князь чего. Мария ведь совсем не такая была, как ты, смелая и горячая. Она мужа любила и слушалась его во всём, слова поперёк не говорила. Считала князя своей опорой и защитой, ведь он хозяин и всё на нём держится. Хотя домом заправляла Наталья, считая себя хозяйкой.

— А какие отношения были у Марии и Натальи? Ладили они? — мне бы не понравилось, если бы сестра мужа задвинула меня на второй план.

— Как сказать, — пожала плечами Аглая, — толковали они друг с другом спокойно и вежливо, но Наталья всегда держалась особняком от Марии. Подругами они так и не стали, хотя Машенька первое время старалась сблизиться с золовкой. Та ведь двоих мужей схоронить успела к своим годам. Продала наследство вдовье да брату отдала, чтобы тот фабрику купил. Теперь живёт в его доме и заправляет всем хозяйством. Машенька жалела Наталью, считала, что золовке тяжёлая доля досталась: ни мужей живых, ни детей нарожать не успела.

— Понятно. Значит, конфликтов у Марии с сестрой князя не было? — решила я уточнить.

— Нет. Хотя порой Машенька обижалась на Наталью за то, что та не считалась с её мнением, но молчала. Она у меня спокойная была, на рожон никогда не лезла.

Теперь понятно, почему так удивился князь, когда я выдала свою речь об Анечке. Он привык к покорной и молчаливой жене. Ничего, пусть смирится с тем, что Мария уже не та молчаливая овечка, что была раньше. Стресс и развод сделали из неё другого человека, точнее раскрыли её потенциал. А вот рассказ о сестре князя меня насторожил. Прямо чёрная вдова какая-то.

После того как я пообедала, пошла помогать Аглае и Настасье наводить порядок в столовой и гостиной. Комнаты преобразились: повесили шторы на окна, из кабинета бывшего хозяина принесли чайный столик и стулья. Мирон сумел притащить небольшую софу и ковёр, который женщины сначала вытрясли во дворе.

Я забрала из кабинета старого графа красивые фарфоровые вазы и поставила их на каминную полку. Завтра поищу цветы в саду, вроде росли там остатки былой роскоши. Не хватало только картин на стене, надеюсь, мы до них ещё просто не добрались. Тяжёлую мебель — диван, комод, секретер и рояль — пока не стали трогать, решили подождать до завтра. Фёдор Михайлович обещал прислать работников, вот пусть они и помогут.

Вестибюль тоже очистили от пыли и грязи. Мирон залатал дыры в паркете, который прикрыли ковриками. Дом потихоньку преображался. Хорошо, что летом световой день длинный, многое успели сделать.

Когда начало смеркаться, няня отправила меня отдыхать. Отлично поработали, но спать пока не хотелось. Я отправилась в кабинет бывшего хозяина, взяв с собой подсвечник. Часть мебели отсюда вынесли, и я смогла подойти к дубовому письменному столу, обитому зелёным сукном. Посмотрим, есть ли запас бумаги в ящиках.

Бумаги нашлись, но уже исписанные чернилами. Я не стала вчитываться в записи и продолжила поиски. Нашла книги учёта хозяйственной деятельности, какие-то старые счета, перья для письма, перочинные ножи, пустые чернильницы разных форм — в общем, ничего нужного. Затем огляделась и увидела рядом небольшую конторку. Если за ней граф писал письма, то, скорее всего, в узком ящике под столешницей как раз лежат искомые бумаги. Нужно было только обойти комод, который стоял между столами, что я осторожно и сделала.

Радости не было не предела, когда я действительно нашла чистые листы, плотные, почти белые, хорошего качества. То что надо! Я вытащила свою находку из ящика и вдруг заметила на дне жёлтый конверт, запечатанный сургучом. Не знаю, чем привлекло меня это письмо, но я взяла его в руки. Внутри лежал какой-то небольшой, но вполне увесистый предмет. Адресатом был указан граф Ивелич Павел Николаевич. Странно, что письмо запечатано, наверное, пришло уже после смерти графа. Имя отправителя София Ивелич — от родственницы, значит.

Я решилась и содрала сургуч. Из конверта выпал нательный крестик, сантиметров семь высотой, золотой, украшенный мелкими камушками, похожими на бриллианты. Сквозь ушко на вершине креста была продета золотая цепочка. Красивая и дорогая вещь. Интересно, что написано в послании.

Текст пришлось разбирать долго, так как написан он был на странном языке, похожим на русский. Я предположила, что это сербский, судя по фамилии графа. Поняла только, что писала его сестра, у которой начались серьёзные проблемы со здоровьем. Она прислала крест на память и просила его передать Марии, якобы он «избавити от неволья» — избавит от невзгод, наверное. А вот что означает «даће снагу», я так и не поняла.