Бывшая жена короля драконов

Глава 6. Я тебе не верю!

— Мне казалось, Грейс, мы с тобой уже всё обсудили! — недовольно сказал он. — Я не позволю тебе увидеться с сыном, что бы ты сейчас ни сказала. Так будет лучше для Джерри.

— Но я сейчас совсем не об этом! — воскликнула я. — Я хочу кое-что тебе рассказать! И это действительно не терпит отлагательств!

— Хорошо, — вздохнул он, — я готов тебя выслушать. Но поторопись, ибо вот-вот будет подан обед, а я жутко голоден.

Я перевела дыхание и подошла ближе к столу. Пока я шла сюда, я уже прокрутила в голове ту речь, что собиралась сказать. Но сейчас, начав говорить, я так разволновалась, что мой рассказ, должно быть, вышел путанным. Впрочем, я надеялась, что главное Мэй поймет — женщина, на которой он собирался жениться, представляла опасность для нашего сына.

Хорошо, что их брак еще не заключен. Еще есть возможность всё изменить. И нет, я не думала о возвращении себе титула герцогини Амальрик. Это было уже невозможно.

Но пусть Мэйнард хотя выберет себе в жены женщину с добрым сердцем. Ту, которая будет любить и его самого, и нашего сына.

С каждой моей фразой его светлость хмурился всё больше и больше. И я была уверена, что как только я замолчу, он велит вызвать сюда Элеонору и объявит ей о том, что их помолвка расторгнута и никакой свадьбы не будет. Если потребуется, я готова была повторить свои слова и перед своей соперницей. Мне нечего было скрывать.

— Я думал, Грейс, что хорошо знаю тебя. Но оказалось, что это не так. Я всегда считал, что ты не умеешь врать. А сейчас ты так изощренно лжешь, что остается только удивляться! — он и в самом деле посмотрел на меня с изумлением.

— Лгу? — растерялась я. — Но я сказала тебе правду! Я слышала это собственными ушами! Я могу повторить всё это и в присутствии твоей невесты!

— Неужели ты думаешь, я это допущу? — Мэй поднялся с места, и теперь мы стояли друг против друга. — Что я позволю тебе оскорбить ее светлость Элеонору де Рец какими-то нелепыми подозрениями?

Так я узнала, кто она такая. Дочь герцога де Рец — главного архивариуса и хранителя традиций Южной Шетландии.

— Ты мне не веришь? — оскорбилась я. — Я готова поклясться тебе в том, что не добавила в свой рассказ от себя ни единого слова. Лишь повторила то, что услышала сама.

До этого мгновения я даже подумать не могла, что он может мне не поверить. Мы были мужем и женой семь лет, и я никогда не давала повода считать себя лгуньей.

— Я понимаю, Грейс, — теперь он заговорил чуть более мягким тоном, — что тебе больно думать о том, что другая женщина станет воспитывать твоего сына. И ты готова сделать всё, чтобы этого не допустить. Но ты должна понять — что бы ты ни сказала, что бы ты ни сделала, моего решения это не изменит. Элеонора станет мой женой, как бы ты ни старалась ее опорочить.

— Но я не пытаюсь ее опорочить! — запротестовала я.

— Довольно, Грейс! — он тяжело задышал, и зрачки в его темно-золотых глазах стали вертикальными. — Не зли меня! Я хотел, чтобы мы расстались спокойно, как и подобает благородным людям. Но вижу, что ты не готова смириться с тем, что уже случилось. Я не стану требовать того, чтобы ты извинилась перед ее светлостью за свою ложь — она о ней просто не узнает. Но и терпеть тебя долее в своем доме я не намерен. Более того, с этого дня тебе запрещено появляться как в Амальрии, так и в столице. Моя карета доставит тебя до границы герцогства, а там ты пересядешь в наемный экипаж и отправишься в поместье своего отца. И если ты еще хоть кому-то повторишь свою гнусную ложь, то пеняй на себя — отвечать за оскорбление чести и достоинства будущей герцогини Амальрик тебе придется в суде. Равно как и за любую попытку приблизиться к ее светлости или Джеральду. И если ты думаешь, что я проявлю к тебе снисхождение, потому что ты была моей женой, то ты ошибаешься.

— Но, Мэйнард, ты должен мне поверить!

Меня прошиб холодный пот, стоило мне только подумать о том, что мой маленький сын останется рядом с этой женщиной.

Его светлость поднял со стола колокольчик, и как только комната огласилась мелодичным перезвоном, на пороге возник его камердинер.

— Жозе, мадам Грейс уезжает немедленно! Распорядись о том, чтобы подали экипаж и перенесли в него ее вещи! И проследи за тем, чтобы по дороге до крыльца она ни с кем не разговаривала.

Это было таким унижением, что я не поверила своим ушам. Я почувствовала себя арестанткой.

— Ты не имеешь права так со мной поступать! — прошептала я. — Возможно, однажды ты поймешь, что я сказала правду. Я буду молиться о том, чтобы это случилось, пока еще не будет слишком поздно. И тогда ты поймешь, что за гадюку ты пригрел на своей груди.

Вместо ответа он шевельнул рукой, и я почувствовала, как мой рот сковала печать безмолвия. Я дернулась, попыталась что-то сказать, но с моих губ не сорвалось ни звука.

— Печать спадет через пять дней. За это время ты уже покинешь пределы герцогства, и твоя глупая болтовня никому не причинит вреда. И послушай доброго совета — будь благоразумна и не пытайся нарушить те запреты, о которых я сказал.

Он подал знак, и месье Жозе дотронулся до моего локтя, приглашая меня следовать за ним. Но я не двинулась с места.

— Кажется, ты не поняла меня, Грейс! Если ты не пойдешь сама, слуги дотащат тебя до кареты силой. Ты хочешь порадовать их таким представлением?