Бывшая жена короля драконов

Глава 26. Перемены

Новость была печальной, но ожидаемой. Король Роберт давно уже чувствовал себя плохо, и никакие самые известные врачи оказались не в состоянии ему помочь. Он находился в весьма почтенном даже по драконьим меркам возрасте и прожил славную, наполненную множеством событий жизнь.

— Теперь, когда его светлость станет его величеством, грядут большие перемены, — сказала мадам Азуле. — И они сильно скажутся на нашем быту в Кордейле.

И она оказалась права.

Во-первых, бальный сезон в столице был отменен в связи с объявленным по всей стране трауром.

Во-вторых, Элеонора Амальрик сразу стала вести себя по-другому. Она и до этого кичилась своим положением, а теперь и вовсе стала смотреть на всех с презрением. Она еще не надела корону, но уже чувствовала себя королевой.

В-третьих, мой побег с Джеральдом пришлось отложить. Потому что Элеонора отправилась в столицу вместе с обоими сыновьями — и приемным, и родным.

— Не понимаю, зачем ей понадобилось тащить в Клермон детей, — сокрушалась я, когда мы проводили взглядами скрывшийся за воротами экипаж.

Отъезд Элеоноры, которого я так ожидала, оказался для меня бесполезен. Ведь Джерри уехал вместе с ней. Я с трудом сдерживала рыдания, так и рвавшиеся наружу.

О том, чтобы самой поехать в столицу, не могло быть и речи. Даже если я сделаю это, то меня всё равно не пустят в королевский дворец. А ведь именно там размесятся Амальрики.

— Поскольку они являются членами королевской семьи, то должны отдать дань уважения покойному Роберту Второму, — пояснила мадам Азуле то, что я понимала и сама. — Но не думаю, что они задержатся там надолго. Сейчас в столицу стечется множество народа и наверняка там не обойдется без беспорядков. Каждая смена короля приводит к волнениям. А тем более сейчас, когда власть будет переходить не к сыну покойного его величества, а всего лишь к его дальнему родственнику.

Мое сердце и так было полно тревоги, а после ее слов я и вовсе впала в панику.

В Кордейл приходили газеты, но у слуг не было к ним доступа. Они хранились в библиотеке дворца, и было бы странно, вздумай я туда попасть. Поэтому новости я могла узнавать разве что от дворецкого и мадам Азуле, а те и сами знали немного.

Так что в очередной свой выходной я отправилась в городскую таверну, надеясь, что там окажется кто-то, кто сам был в столице и сможет об этом рассказать. И я не ошиблась.

Как раз когда я пришла в таверну, один из ее завсегдатаев рассказывал про свою поездку в Клермон.

— Все улицы полны жандармами. Будущий король опасается народных бунтов.

— Бунтов? — не выдержала я. — Но с чего бы им быть? Разве народ против герцога Амальрика? Разве тот сделал что-то дурное? Он наследует корону, потому что король Роберт сам выбрал его в качестве своего преемника.

— А вот в этом-то, мадемуазель, — усмехнулся рассказчик, — как раз уверенности и нет. Поговаривают, что его светлость воспользовался беспомощностью его величества и внушил тому выгодную для себя мысль с помощью запрещенного заклинания. А раз король находился под внешним воздействием, то и подписанный им указ не имеет никакой силы.

Слушатели потрясенно молчали. Молчала и я сама. Поверить в услышанное было непросто.

Я испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, мне хотелось заступиться за Мэйнарда и сказать, что он ни за что бы так не поступил. С другой стороны, я еще год назад поняла, что слишком плохо знала бывшего мужа. Если он смог так подло поступить с собственной женой, то, наверно, мог и обмануть его величество. Он был для этого достаточно сильным магом.

Я попыталась вспомнить содержание той книги, которую переписывала для гостя из Северной Шетландии. Были ли в ней подобные заклинания. Да, что-то такое там было. Заклинание подавления воли — вот, как оно называлось!

Но поскольку в книге перед его текстом шло предупреждение о том, что оно может быть чрезвычайно опасным как для того, на кого оно воздействует, так и для того, кто его применяет, я даже не пыталась его запомнить. К тому же оно требовало огромного магического резерва, которого у меня всё равно не было. А вот у Мэйнарда такой резерв был.

Я замотала головой, пытаясь отогнать эти мысли. И думать, и, тем более, говорить об этом было опасно.

И кажется, это понял и сам рассказчик, который с обсуждения политических вопросов предпочел переключиться на экономические. И принялся обсуждать с собутыльниками цены на продукты в Клермоне, которые выросли за эту неделю аж вдвое.

Когда я вернулась во дворец, то удивилась царившей там суматохе.

— Ее светлость неожиданно вернулась из столицы! — сообщила мне мадам Азуле. — Да, вместе с детьми! Потому что один из них в Клермоне заболел!

— Что? — охнула я. — Кто заболел? Джеральд или Гаспар?

Я оперлась на стену, потому что ноги задрожали. А стены комнаты и лицо экономки поплыли перед глазами.

— Джеральд, — ответила мадам Азуле и тут же спохватилась. — Ох, да что же я болтаю! Я хотела сказать, маркиз ла Рош, который вот-вот будет именоваться его высочеством!

Значит, Элеонора уже приступила к исполнению своего плана. Стоило только Мэйнарду приблизиться к трону, как она не стала медлить. А я не смогла ей помешать, потому что была слишком далеко от моего малыша.