Бывшая жена. Пять лет спустя

Глава 10

Дома пахнет шурпой и пловом. Я совершенно не против узбекской кухни, а потому разрешаю Мадине кашеварить. Она встречает меня в прихожей: худенькая, усталая, но с той особенной мягкостью, что бывает у женщин, проживших не свою жизнь, а чужую, но с любовью.

- Здравствуйте, Алина, - улыбается, поправляя волосы. – Эля наверху.

Она называет её по-своему, хотя я много раз говорила, что у дочери имя Элиана, только няня никак не хотела соглашаться, желая обращаться к ней мягче и ласковее, и я уступила. Наверное, это единственное, в чём Мадина мне перечила, в остальном она была послушной и покладистой.

Часто оставалась ночевать, и я отвела ей комнату рядом с дочерью, чтобы она всегда была рядом с Элиной.

Этот дом я купила около года назад, переехав из квартиры Фимы, в которой мы так и остались жить с дочкой после смерти хозяйки. Я продала ту маленькую однушку рядом, что досталась мне по завещанию, в которой ревела первую неделю жизни в городе, а вторую оставила, как память о человеке, который стал мне второй матерью.

Фима знала, что больна, но никогда не жаловалась. Она пыталась отвоевать у жизни свой максимум, пройти подольше. Была бойцом, и меня научила гордо нести голову.

Когда родилась Элинка, Фима будто ожила.

- Вот тебе доказательство, что жизнь не заканчивается, - шептала она, качая малышку, - даже если кажется, что кончено всё.

Она вязала пинетки, читала сказки, даже начала выходить на улицу, держа коляску за ручку, как будто это внучка, а не дочка постоялицы из соседней комнаты.

Мы стали семьёй. Без громких слов, без клятв, просто так. А потом болезнь взяла своё.

Я разрывалась между ней и дочкой, давала лекарства по часам одной и кормила грудью другую, слушала, как за окном шумит дождь и как Фима, едва дыша, шепчет.

- Не бойся жить, Машенька. Не прячься всё время. Мир не всегда враг.

Я не показывала слёз, а потом ревела и кричала в подушку, потому что не могла ничего поделать, лишь наблюдать и обслуживать. И думала о родителях, обещая себе вернуться, как только смогу. Как только сумею доказать всем, что я не сопливая девчонка, бегущая от дождя под отцовский зонт. Что я чего-то стою.

Дура? Возможно. Это сейчас, спустя столько лет, осознаю, сколько было упущено. А тогда мне все вокруг казались врагами.

Фима ушла тихо, в начале весны. Спустя два года, как мы познакомились. На похоронах людей можно было по пальцам пересчитать, и каждый шептался, что я причастна к её смерти. Появилась из ниоткуда. Втёрлась в доверие к старой женщине. Отхапала квартиры.

Только знали бы они, как хреново мне было тогда.

Через месяц я получила письмо от нотариуса: старенькая хрущёвка, где мы жили, теперь принадлежала мне.

Подарок.

Память.

Спасение.

- Вот тебе дом, чтобы не скитаться, - говорила ещё при жизни Фима, - и помни: Бог всегда даёт второй шанс. Главное - не упусти его.

Она была той добротой, в которую я уже не верила. Не расспрашивала, не осуждала. Просто принимала меня такою, какая я есть.

А здесь с Элиной у нас теперь дом, построенный из обломков чужих судеб.

В комнате дочка сидит на полу и строит из кубиков замок. Волосы заплетены в косу, глаза сияют.

- Мам! Смотри, это наш дом! - она показывает башню, которая держится на честном слове. - А это ты, - пододвигает маленькую фигурку, - а это я! А это Мадя, - называет она её на свой манер.

- Красивая у нас крепость, - улыбаюсь, присаживаясь рядом. И очень странная семья. Мама, Мадя, я.

- Ну что, рассказывай, как день прошёл?

- Мы рисовали! - голос звенит. – Ходили на горки. А потом читали книжку про лису, и я помогала Маде готовить суп!

- Помогала- помогала, - кивает Мадина, стоя в дверном проёме. – Сколько картошки начистила, да как морковку резала! – хвалит её, а дочке очень приятно.

Мы садимся ужинать втроём. Ароматный бульон, невероятно вкусный плов и чай со сладкой самсой.

- Мадина, - говорю с набитым ртом, - я просто обязана на тебе жениться после такого.

Она смеётся и машет на меня рукой.

- Мужчину в дом надо, Алина. Какой хороший Олег этот. Добрый, поможет всегда, и к Эле подход нашёл.

Вот не в то русло разговор у нас течёт. Мало того, что обсуждать я такое ни с кем не намерена, так ещё и Элька уши развесила.

- Я сейчас убегаю, вернусь к одиннадцати, - перевожу разговор. – Ты не против, что мама поедет на встречу?

- Нет, - пожимает Элиана плечами.

Порой мне обидно, что она так любит Мадину, я даже ревную, когда меня не встречают, как только открываю дверь. Но в минуты, когда у меня аврал, я бесконечно рада, что дочь – не якорь, который без меня никуда.

После душа открываю шкаф. Смотрю на платья. Всё кажется или слишком откровенным, или слишком строгим. В итоге выбираю что-то среднее: простое, но с характером. Песочный цвет, узкое по фигуре, лёгкий вырез. Серьги - мелкие жемчужины. Минимум косметики.