Бывшая жена. Пять лет спустя

Глава 14

Мы выходим из ресторана молча. Больше ни слова. Ни взгляда. Только шум города и щёлканье моих каблуков по асфальту. Олег идёт рядом ровно, напряжённо, будто держит себя за горло, чтобы не сорваться. Открывает пассажирскую дверь, как делает это всегда, ожидая, пока я размещусь. Ощущение гадкое, будто я в чём-то виновата, и меня забрали от директора, а сейчас начнётся головомойка от родителей.

Сажусь, поправляя платье, пока Олег обходит машину. Закрывает дверь со стороны водителя чуть громче, чем нужно. Мотор оживает, радио шепчет что-то фоном, но в салоне тишина - глухая и вязкая.

Он смотрит вперёд. Пальцы на руле белые из-за хватки, будто он намерен раздавить пластмассу под своими ладонями.

- Отвезу тебя домой, - нарушает молчание, переключая рычаг со стоянки на поездку. Голос ровный, но бесконечно холодный, как у Снежной королевы.

- Как хочешь, - шепчу, потому что последнее, что я буду делать – настаивать на поездке к мужчине домой.

- Так понимаю, вечер загублен, — произносит, будто себе, не поворачивая в мою сторону головы. И после короткой паузы. – А я-то идиот, реально подумал, что мы едем к твоим родителям.

- А что не так? – сухо интересуюсь, смотря на огни, мелькающие за окном.

- Всё, Алина! Всё. Ты была такая странная, я решил, что просто нервничаешь, потому что между нами не осталось тайн.

- Разве я тебе лгала? – не понимаю. – Сказала, что еду к матери и отцу. Позвала тебя. Но если ты не хочешь, я не настаиваю.

- Ты же видела его там, да? Почему сразу не сказала?

- Что бы это изменило?

- Я бы не чувствовал себя последним идиотом хотя бы, - в салоне витает напряжение, и мне хочется поскорее добраться до дома, снять с себя платье, хранящее тепло Обуховской ладони, выпить стакан чая с мелиссой и обнять Эльку. Я всегда так делаю, когда мне хреново. Лучший из способов, помогает наверняка, потому что она – мой свет.

- Не намерена была тебя таким выставлять.

- Алина! – рычит он, останавливаясь на обочине. Блики играют на стёклах его очков. – Если мы вместе – то ты должна мне всё рассказать. Я должен понимать, от чего защищаю тебя! Что он тебе сделал? Почему ты сбежала и оборвала всё, как будто умерла?

- Отвези меня домой, пожалуйста, - может, вопросы и верные, но ситуация и манера разговора мне не нравятся.

- Нет, я хочу услышать правду.

- Олег, не сейчас.

- А когда, чёрт возьми, когда?! - его голос срывается. - Я терпеливо ждал. Молчал, не лез, хотя видел, что ты отстраняешься. Я чувствовал, что есть кто-то в прошлом, кто до сих пор держит тебя за горло. Но теперь мы столкнулись с ним лицом к лицу, и я хочу знать, с кем я делю женщину, которую люблю!

Слова режут воздух, как нож. А я молчу. Потому что не знаю, с чего начать. Потому что если начну - не остановлюсь.

- Потому что… - голос ломается, я вдыхаю.

В жизни каждого есть моменты, которые надо пережить. Выплакаться, перебеситься, отлежаться, чтобы идти дальше. Но как бы я не хотела, обида забралась настолько глубоко, что я её не могла вытащить. Убеждала себя, что прошло много лет, что у всего есть срок давности, но безумная страсть, из-за которой я пошла по головам ради Обухова, до сих пор жила где-то внутри, не давая возможности его простить. Из-за него я лишилась родных, к которым так и не смогла отправиться на поклон раньше.

Гордая и своенравная.

У меня всегда был характер отца: упёртый и мужской. Таким проще руку отгрызть, чем просить освободить из капкана.

- Алиночка, - невероятно ласково, будто ладонями обнимает мою душу, рука Олега на моей щеке, и рана, что гноилась все эти годы, спрятанная ото всех, вскрывается.

- Потому что он предал меня. Растоптал. Унизил так, что я себя перестала узнавать.

Горло сжимает, и каждое слово даётся с усилием.

- Я отдала ему всё, - слова будто режут грудь изнутри. - Всё, Олег. Любовь, доверие, себя до последней капли. Я жила им. Дышала им. Он был центром моего мира, его руками я мерила небо. Родителей, друзей - всё оставила ради него, пошла наперекор здравому смыслу. А потом он просто... растоптал.

Губы дрожат, но я не могу остановиться.

- Клялся в любви, смотря в глаза. И я верила, я безгранично верила тому, кто пачкал нашу постель чужим присутствием. Он изменил: нагло, цинично, с той, что приходила к нам в дом, улыбалась, пила со мной кофе. Я была к ней добра, дарила косметику и вещи, потому что он называл её племянницей. Племянницей, Олег! У меня даже в мыслях не было, что между ними что-то есть. А потом он имел её за моей спиной, пока я была неимоверной дурой, сражаясь со всем миром за право быть с моим мужчиной.

Голос ломается.

- Он смотрел мне в глаза и врал. Так спокойно, будто это невероятно просто - предавать.

Плечи сотрясает судорога, но я не плачу. Только пальцы впиваются в сумку, чтобы не тряслись.

- Я тогда умерла, Олег. Вот просто умерла. Всё внутри оборвалось, будто сердце выдрали с корнями. Я ходила, дышала, даже смеялась, но меня уже не было.

Машина стоит, а я смотрю в окно, где огни города размазываются, будто чьи-то слёзы.