Бывшая жена. Пять лет спустя

Глава 18

Отбрасываю воспоминание, контролируя себя.

- Давайте продолжим. Анна уже озвучила свое видение. Теперь хотелось бы услышать вас, Всеволод.

Честно? Плевать я хотела на его мнение, но веду себя, как со всеми своими клиентами. Организатор, как психолог. Выслушивает бредни, чтобы подвести итог и сделать так, дабы человек остался доволен.

- Как вы сами видите этот день? – стандартная фраза из набора, как «Здравствуйте» и «Добро пожаловать». – Нужно мнение мужчины, который женится.

Он чуть наклоняет голову набок, прищуривается, интерес проскакивает более явный. Он говорит глазами: «Ну давай, сыграй со мной, да?»

- Сильная подача, - отзывается, медленно барабаня пальцами по колену. - Я не против зрителей. Чем больше, тем лучше, - кивает на телефон Анны. - Но да, у меня есть свои пожелания.

- Я записываю, - подаёт голос Ева, и в её тоне дрожь, но она держится.

Впервые за всё время Обухов переводит взгляд на неё, как будто только сейчас заметил.

- А это кто?

- Ева, наш ведущий организатор по вашему проекту, - спокойно поясняю. - Я - куратор, все ключевые решения через меня. Ева - человек, который будет на площадке в режиме нон-стоп.

- То есть, - тянет он, снова возвращаясь ко мне, - если мне что-то не понравится, я иду к вам, а все претензии она ловит грудью?

- Примерно так и строится работа, - отрезаю ровно. - Но в идеале мы не даём повода для претензий. Ни вы, ни Анна не должны думать о проблемах в день свадьбы. Только о друг друге.

Слова звучат профессионально, а внутри всё съёживается от собственной фразы. Только о друг друге. Когда-то мы с ним тоже думали друг о друге, а оказалось, что у него хватало места не на одну меня.

- Звучит красиво, - кивает он, и в глазах мелькает что-то вроде насмешки. - Главное, чтобы вы действительно держали всё под контролем, Алина.

Имя опять с нажимом, словно он говорит, что ничерта не забыл.

- Я дорожу своей репутацией, - улыбаюсь уголками губ.

На секунду между нами протягивается невидимая струна.
Он чуть сжимает челюсть, я - пальцы на ручке.

Анна не замечает того, что происходит между нами. Мы слишком хорошо играем свои роли: он – жениха, я – хозяйку агентства. Невеста листает альбом с тканями, прикладывает образцы к рукаву своего костюма и снимает сторис.

- «Друзья, мы сейчас в агентстве “Эллина & Алина”. Вы просто посмотрите, какая здесь красота».

Пользуюсь моментом.

- Всеволод, - поворачиваюсь к нему, словно ничего личного между нами нет, - по технической части: как вы относитесь к фейерверкам, открытому огню, дрон-съёмке? Может, есть какие-то ограничения?

Он приподнимает бровь.

- Никаких ограничений, я не люблю никаких ограничений, Алина. И хотелось бы, - он на секунду делает паузу, будто смакует момент. - Представьте: уже темно, небо чёрное, как бархат. Гости выходят на террасу, музыка затихает. Мы с Анной спускаемся к воде, позади - дорожка из фонарей. В этот момент над нами запускают салют, а внизу - огненные буквы.

Он чуть наклоняется вперёд, глаза впиваются в мои.

- Что-нибудь вроде «Навсегда вместе. В. и А.». Фонтан искр по бокам, музыка нарастающая, и в финале - поцелуй. Такой, чтобы все поняли: вот она, та самая точка. Начало новой жизни. Понимаете?

Понимаю ли я?

Этот подонок только что процитировал мне сценарий нашей свадьбы, будто говоря этим, что он ничего не забыл.

Тогда я смеялась и шептала, что «огненные буквы - это перебор», а он убеждал, что это будет не вульгарно, а стильно. Я верила. Верила так, что внутри всё плавилось. Потому что была влюблена в него, как кошка. А теперь была намерена гулять сама по себе, но что-то снова не так.

- А ещё, - продолжает он, не уводя от меня взгляда, - когда салют закончится, можно включить проектор. Короткое видео: наши моменты, поездки, первые встречи. Всё так, - делает паузу, - честно, живо. Чтобы люди смотрели и думали: «Вот это любовь».

«Чтобы все видели, как я люблю тебя», - говорил он когда-то мне.
Те же интонации. Те же интонации, но другая «она», будто Обухов намерен вскрыть мою рану и топтать её без устали.

В груди что-то рвётся - старый шов. Руки немеют, пальцы сжимаются так, что ручка готова треснуть. Но я всё же дочь Игоря Ольхова, и у меня его характер. А значит – ни одна тварь не увидит, как мне хреново.

- А мне нравится! – наконец, отмирает Анна, и глаза её блестят. – Лодя, чего ты раньше молчал?!

Она смотрит на него, как когда-то смотрела я. А Обухов лишь пожимает плечами, оттопыривая нижнюю губу, словно не понимает, откуда на него снизошло озарение.

Клоун.

Некоторые люди рождаются, чтобы мучить других людей.