Бывшая жена. Сердце под прицелом

19 Глава

Александра

Меня привел в сознание пищащий звук. Я резко открыла глаза, перед глазами была страшная картина: кровь, крики, детский плач. В ушах был слышен скрежет, звук удара, и меня начало трясти. Я хотела, чтобы эти звуки прекратились.

Я попала в аварию, а моя нога жутко болела. Первый стон, вырывается из меня как какой – то худший хрип, словно я не пила больше недели. Пытаюсь подняться, но не могу, и от этого мне становится еще страшнее. Почему я не могу двигаться, почему мое тело, словно в агонии. Болит буквально каждая косточка.

- Я умираю… Боже мой, я умираю…

Шепчу как заведенная, и сама же понимаю, что мое поведение не нормальное. Мне нужно успокоиться, но я не могу. Дыхание перехватывает, открываю рот, чтобы сделать глубокий вдох, но воздух не поступает в легкие.

Пищащий звук становится все громче, и звук его из монотонного меняется, становится более быстрым и громким. Меня это раздражает, голова начинает болеть еще больше.

- Александра Григорьевна, успокойтесь. Вы в больнице. Сейчас вас осмотрит врач. Все хорошо.

В мое сознание врывается женский голос, такой приятный, успокаивающий, но меня он пугает. А что если это все мне кажется? Что если это сознание подкидывает мне все эти звуки в предсмертной агонии.

- Нет… Я не могу умереть… Выключите это… Пожалуйста… я не могу терпеть…

Плачу, и прошу, но ничего не прекращается.

Слышу шаги, кто – то пытается меня уложить, но я все равно пытаюсь сопротивляться, хоть и не могу особо двигаться.

- Я не могу дышать… Не могу…

- Успокойтесь, Саша. У вас паническая атака. Сейчас надену на вас маску с кислородом. – Все тот же голос.

Потом чувствую эту маску, но рука ее срывает, я не понимаю, что происходит, и не могу спокойно реагировать. Мне безумно страшно. Сердце в груди колотится так сильно, что, кажется слышно вокруг.

Люди что – то говорят. Но до меня их голоса доходят как сквозь вату. И тут вдруг перед глазами вижу его. Петр.

Он гладит меня по голове, смотрит в глаза, и что-то строго говорит. Пытаюсь сконцентрироваться на нем, и его голос пробивается сквозь шум.

- Саш, успокойся. Все хорошо.

- Я умираю, Петя… Я умираю…

Он качает головой, так агрессивно, словно не хочет даже мысли такой допускать.

- Нет. Ты жива. Ты в больнице, тебе помогут врачи, милая. Успокойся. Я с тобой. Возьми меня за руку, сожми крепко, и убедишься, что я реален. Оглянись вокруг малышка, посмотри, ты в больнице.

Он отстраняется, но я держу его за руку, крепко сжимаю, чувствую тепло его кожи. Его большой палец поглаживает тыльную сторону ладони, и это немного успокаивает. Оглядываюсь, и понимаю, что я не в том ужасном автобусе, вокруг нет рыдающих в крови людей, только Петя, медсестры, и молодой парень в медицинской форме. Видимо медбрат.

Меня отпускает, но все равно пищащий звук, словно молотком по голове бьет, ужасно болит голова, глаза режет от яркого света, и в горле першит.

- Выключи его! Этот звук причиняет боль, я не могу терпеть. И глаза болят, слишком яркий свет.

- Сделайте, что она просит, пожалуйста. – Просит Петя, и не отходит от меня.

В этот момент мне становится легче от того, что он рядом, от того, что он помогает мне, пытается успокоить, и говорит так ласково, нежно.

Медсестры, что – то делают, и звук прекращается, свет приглушают, а потом Петя подносит к моим губам бокал с трубочкой.

- Пейте маленькими глотками, и не слишком много. Пока что достаточно пару глотков.

Делаю пару жадных глотков, чувствую, как по горлу течет живительная влага, и боль в горле становится меньше.

- Спасибо. – Шепчу я.

Дыхание восстанавливается, Петя отпускает мою руку, но лишь для того, чтобы надеть кислородную маску, а потом снова берет меня за руку.

- Как ты себя чувствуешь? – Тихо спрашивает он, взгляд беспокойный.

- Все болит. Не могу шевелиться, словно нижнюю часть не чувствую.

И в этот момент я слышу, как кто-то ахает, вздыхает потрясенно, и понимаю, что что-то не так.

- Александра Григорьевна, позвольте медсестре сделать вам обезболивающий укол, и вам сразу станет лучше. – Слышу мужской голос, властный и уверенный.

- Позволишь? Тебе сразу станет лучше. – Говорит Петя, и мне кажется, что я слышу в его голосе боль.

Он переживает обо мне. Вижу в его глазах настоящую тревогу, даже страх.

- Хорошо.

Петя тут же подвигается, пропускает девушку, которая со мной говорила, узнаю ее по голосу, и она делает укол в руку.

- Потерпите, сейчас станет лучше и боль отпустит. – Говорит она, мягко мне улыбаясь, но в ее глазах я вижу жалость.

- А теперь, Александра Григорьевна, мне нужно провести осмотр. Я ваш лечащий врач, Анатолий Александрович. Нужно, чтобы вы отпустили руку Петра Викторовича, и позволили ему выйти из палаты. Это ненадолго.

Мысль о том, что Петя сейчас уйдет, меня пугает, и я сильнее хватаюсь за его руку, в глазах появляется страх, и Петя тут же меня успокаивает.

- Я не уйду. Останусь в палате, и ты будешь меня видеть. Просто отпусти руку, хорошо? Анатолию Александровичу нужно провести осмотр. Милая, это важно.

Я соглашаюсь, отпускаю его, но мои глаза не на миг его не отпускают. Петя отходит и становится у моих ног, он мне улыбается, подбадривает, а перед глазами появляется взрослый мужчина в белом халате, взгляд его строгий, уверенный.

Он просит обратить на него внимание, включает фонарик, и водит им перед глазами, наблюдаю за светом, и он одобрительно кивает, после чего осматривает голову, переходит к другим частям тела, просит выполнить простые действия, и у меня получается.

Потом он подходит к моей ноге, которая находится на вытяжке, проводит пальцем по стопе, но я не чувствую его касаний. Все вокруг замирают, и сосредоточенно наблюдают за его действиями, даже Петр. Дальше врач, достает какой – то предмет, похожий на иглу, и словно пытается уколоть, но опять я ничего не чувствую. Тогда он поднимает на меня взгляд, и говорит: