Бывшая жена Серого Волка

Глава 13

От Матрёны я выходила с тихой радостью, что в новой одежде сложнее разглядеть мою округлившуюся от злоупотребления ватрушками и чаем фигуру. Впрочем, хлебосольная хозяйка наделила меня целой корзинкой печёного, но тут я надеялась на посильную помощь Егора.
«Нет, надо отсюда выбираться. Иначе через месяц я попросту не влезу в вагон».
— А вот тута Никифор с Чернавкой живут, — тем временем рассказывала шагавшая рядом со мной Матрёна. Как и было уговорено, она пошла меня провожать. — Ты от них подальше держись — любят они шутки над людьми шутить.
Я посмотрела на покосившийся домишко, куда ещё вчера стучалась, чтобы попроситься на постой. Всё-таки хорошо, что не сложилось — мне только чужих шуток сейчас не хватало.
— А там Жерана живёт, — ткнула Матрёна пальцем в дом на другой стороне улицы. — Она у нас хлеб печёт, да такой, что царям не зазорно откушать.
— Да, я пробовала, — откликнулась я, вспоминая сегодняшние пирожки.
Старуха кивнула и махнула в сторону следующей избы, прятавшейся под сенью раскидистых фруктовых деревьев.
— Вон то — Иванкин дом. Ты у неё яблоки покупала.
При воспоминании о сочной, хрусткой сладости у меня во рту стало полноводно, и неважно, что в желудке для новой еды места откровенно не было.
— Тебя ж Егорий остерегал, чтоб ты без спроса к чужим во двор не заходила? — между тем уточнила Матрёна.
Отчего-то мне сделалось неприятно от её вопроса.
— Угу.
— А чтоб через мост не ходила?
Это ещё что за новое ограничение?
— Нет. Только про лес.
— Одно и то же, — махнула рукой старуха. — Значит, обо всём остерёг. Молодец.
— Матрёна Ильинична, — неожиданно для себя решилась я. — А можно мне как-то пораньше отсюда уехать? Не ждать целый месяц?
Старуха остановилась, и я, по инерции сделав несколько шагов, тоже затормозила.
— Нельзя. — Синий взгляд Матрёны был тяжел, как обломок небесного свода. — Не ходи против судьбы, девочка. Её ни конём не объехать, ни на чужие плечи не переложить.
Я прикусила губу.
— Матрёна Ильинична, скажите, а вы кто?
Старуха почти незаметно усмехнулась, и на миг почудилось, будто сквозь её морщинистое лицо проглянул иной лик.
— Совсем вы в городах понятие потеряли, — почти дословно повторила она недавнюю фразу. — Но коли так, рассказывать смысла нет. Узнаешь сама, когда готова будешь.
Моё сердце станцевало нервную чечётку.
— Готова к чему?
Матрёнины глаза вдруг сделались ультрамариново синими.
— К правде.
И возвращая себе прежний старушечий облик, она легонько подтолкнула меня вперёд:
— Идём, идём. Егорий, небось, уже места себе не находит.
— Ну да, конечно, — пробормотала я. Однако послушалась, и мы продолжили взбираться по холму к дому Егора.

***

На мою смену имиджа бывший муж с интересом приподнял бровь, но комментировать не стал. Сдержанно поблагодарил Матрёну за гостинцы, и когда она отправилась восвояси, заметил мне:
— Полагаю, обедать ты не хочешь.
— Не хочу, — подтвердила я. И полюбопытствовала: — Слушай, у вас всегда гостей так угощают?
— Нет, только таких худышек, как ты, — без улыбки ответил Егор. — Сначала откармливают, а потом на лопату и в печь.
— Очень смешно, — фыркнула я. И вдруг зевнула — с расслабляющим эффектом горы ватрушек и самовара чая не смогла справиться даже прогулка с одного края деревни на другой.
Егор тихонько, будто сам себе, усмехнулся и сказал:
— Идём за дом. Я там кое-что для тебя приготовил.

«Кое-чем» оказался парусиновый гамак, одним концом зацепленный за стену, а другим — за старую, узловатую рябину. Солнце уже повернуло так, что здесь лежала приятная тень, а от вида с обрыва на реку и лес по-прежнему захватывало дух.
— А он точно не оборвётся? — с опаской спросила я, осторожно трогая тёмные от времени верёвки. Вместо уверений, Егор просто улёгся в гамак и, закинув руки за голову, многозначительно посмотрел на меня.
— Ладно, ладно, — пробурчала я. — Намёк понят.
Но когда бывший муж освободил место, забралась в гамак всё-таки не без опаски.
— Принести тебе плед? — предложил Егор. — Может, поспишь.
— Угу, чтобы потом ночью в потолок пялиться, — из вредности возразила я. Снова зевнула и нелогично закончила: — Принеси, пожалуйста.
Бывший муж ушёл, а я устроилась поудобнее и прикрыла глаза. Нет, спать, конечно, не стоило, но просто поваляться и подумать — почему нет? Вот только мысли сделались какими-то ленивыми и всё норовили уплыть куда-то далеко-далеко. Зевнув в третий раз, я повернулась набок, подтянула колени к груди, и тут на меня облаком опустился шерстяной, пахнущий солнцем плед.
— Спасибо, — сонно пробормотала я, и Егор отозвался: — Не за что.
Невесомое, словно приснившееся, прикосновение к волосам. Тихие, удаляющиеся шаги. Я улыбнулась сквозь сон, и гамак лёгкой лодчонкой соскользнул в золотистые воды дрёмы.

***

Я проснулась на закате — проголодавшейся, полной сил и осенённой новой идеей, как убедить Лекса, что говорю правду. И так как последнее, несомненно, было самым важным, я выбралась из гамака и заторопилась к таксофону.
«Расскажу, как мы познакомились. Как он предложил меня подвезти, потому что дождь, и я его послала. А потом неудачно прыгнула через лужу и села прямо в воду. Об этом никто, кроме нас, не знает — позорище ведь. Лекс должен будет поверить».
Вновь и вновь прокручивая в голове эту идею, я обогнула сарайчик с генератором и наконец увидела синий козырёк таксофона. Прибавила шаг почти до бега и внезапно замерла, как на стену налетела.
Ещё утром исправный аппарат сейчас зиял дырами на месте выдранных с корнем кнопок, а болтавшуюся на шнуре телефонную трубку с сосредоточенным видом раскручивало какое-то странное существо. Размером с небольшую собаку, покрытое тёмно-серой шерстью, но несомненно похожее на человека — как минимум ловкими длинными пальцами.
— Ой! — пискнула я, и существо, дёрнувшись, резко развернулось. Я встретилась взглядом с чёрными блестящими глазами-бусинками на бородатой, явно мужской физиономии, и в следующий миг разрушитель телефонов что есть духу припустил к дому.
— А ну, стой!
Забыв об осторожности, я бросилась следом, пылая желанием справедливой мести за разломанную надежду всё-таки выбраться отсюда.