Бывшая жена Серого Волка

Глава 16

Передумала я очень скоро. Лежать и пялиться в темноту, чутко прислушиваясь к странным шорохам, поскрипыванию, как будто тихому топотку, оказалось тем ещё испытанием для нервной системы. Однако о том, чтобы плюнуть на всё и уснуть, речи вообще быть не могло. Во-первых, я всё-таки выспалась днём в гамаке. А во-вторых, сейчас мне было откровенно страшно.
«Надо встать, — убеждала я себя, спрятавшись под одеялом. — Разбудить Егора, попросить зажечь керосинку. Да, стыдно. Да, гордость мешает. Но так ведь и поседеть к утру можно».
Я снова и снова повторяла эти мысли и, наконец, решилась сесть. С бешено колотящимся сердцем аккуратно сдвинула занавеску и обнаружила, что мрак за ней не такой уж и кромешный. Небольшое окошко цедило тусклый свет луны, отгоняя густую черноту в углы и под мебель.
— Егор! — шёпотом позвала я.
Тишина. Даже шумы и шорохи как будто затихли, прислушиваясь вместе со мной.
— Егор!
Чуть громче, но с тем же результатом. Неужели он так крепко спит? Когда мы жили вместе, у меня было ощущение, что муж, как солдат или собака, всегда дремлет вполглаза.
— Ну ладно.
Набравшись смелости, я окончательно отдёрнула занавеску и, стараясь не шуметь, спустилась на пол. На цыпочках приблизилась к лавкам, но тёмная груда, которую я считала спящим Егором, оказалась просто свёрнутым одеялом.
«Подождите, как так?»
Позабыв о необходимости бояться, я обошла комнату. Даже в кухоньку заглянула — никого.
«Может, он спит на улице? В гамаке?»
В принципе, правдоподобно. Вот только как я ни напрягала память, не могла вспомнить хлопанье двери.
Впрочем, что мне мешало проверить? Ну, кроме паникующего внутреннего голоса, подбивающего забраться обратно на печку, закутаться в одеяло и попытаться уснуть. А все дела с бывшим мужем отложить до утра, когда будет светло и нестрашно.
И я пошла на компромисс. Не стала сразу выходить в ночь, а прежде ощупью нашла на кухоньке спички и с третьей попытки зажгла керосинку. Золотистый свет принёс с собой чувство защищённости — словно в его волшебный круг не могло войти ничто дурное. И я, чувствуя прилив смелости, отправилась искать Егора во дворе.

Ночь в деревне была пропитана запахами трав и влаги, окутана удивительно живой тишиной, усыпана бриллиантовой крошкой звёзд. Краюшка убывающей луны лила на землю холодный серебряный свет, и выпавшая роса поблёскивала в его лучах драгоценными камушками. Очарованная красотой, я поставила лампу у входа в дом, а сама спустилась с крыльца. Запрокинула голову и словно упала вверх, в перевёрнутый звёздный колодец.
На задержке дыхания. До головокружения. В самую глубину.

Кто знает, сколько я так простояла. Однако затёкшая шея всё настойчивее напоминала о себе, и наконец я опустила голову. Поёжилась и, позабыв о керосинке, немного заторможенной походкой двинулась за дом.
К обрыву, старой рябине и гамаку.

Однако стоило мне дойти до сарайчика с генератором, как одна из пересекавших дорожку теней вдруг уплотнилась, выросла, и под мой испуганный вскрик превратилась в Кузьму.
Вот только за таким Кузьмой я бы ни за что не погналась, хоть с ухватом, хоть с автоматом Калашникова. Ростом он сейчас был под два метра, шерсть его, серебрившаяся по краю, угрожающе топорщилась, а глаза сверкали предупреждающей, опасной зеленью.
— Чой-то гуляешь средь ночи? — осведомился домовой.
— Д-да так. — Сердце у меня бухало, как мяч по баскетбольной площадке, язык не слушался. — В туалет захотелось.
— Ну, и ступай туды. — Кузьма для наглядности ткнул пальцем в нужную сторону.
— Ага. — Спорить с домовым, да ещё и ночью, у меня не было ни малейшего желания. Но не уточнить кое-что я не могла: — Кузьма, а где Егор?
— Где надо, — невежливо отрубил собеседник. — Ступай давай, да спать ложись.
Я прикусила щеку: опять загадка? И всё-таки послушно развернулась и направилась к туалету, про себя надеясь, что в темноте никуда не вляпаюсь и не провалюсь в его выгребную яму.

Но в деревянной будке, к моему удивлению, горела керосинка — та самая, что я оставила на крыльце.
«Кузьма, что ли, постарался? — Я невольно почувствовала к домовому благодарность. — Вот уж не ожидала от него. Только почему он не пустил меня к обрыву? Жаль, не выяснить».

Однако пока я занималась своими делами, ко мне в голову пришло некое соображение. И, закончив, я взяла лампу, но вместо того, чтобы идти в дом, торопливым шагом направилась к бывшему таксофону. Беспрепятственно обогнула сарайчик с другой стороны и вышла на обрыв.

Ночной вид отсюда был не менее захватывающим, чем дневной. «Какое всё-таки красивое место», — подумала я, любуясь серебристыми в лунном свете лугами. От реки поднимался молочный туман, придавая пейзажу таинственности, под широкой полосой Млечного пути загадочно чернел лес. И вдруг — у меня даже рот приоткрылся — в небе над дальним холмом вспыхнула рыже-алая спираль. Будто кто-то шутиху запустил. Крутясь и рассыпая искры, она скользнула по широкой дуге и исчезла в темноте леса.
— Пожар же будет, — пробормотала я. — А телефон сломан.
И дёрнулась, услышав позади хмурое:
— Ты что не спишь?
Стремительно развернулась и сначала с облегчением выдохнула: Егор! А затем нахмурилась:
— А ты? Где ты был вообще?
— Здесь. — Как всегда при ответах на неудобные вопросы, бывший муж был лаконичен. — Иди в дом. — Он аккуратно забрал у меня из руки керосинку. — Ходишь по росе, а потом с соплями маяться будешь.
— Ничего я не буду! — отмахнулась я, машинально поджимая озябшие пальцы на ногах. В последний раз взглянула на лес: точно без пожара? И, независимо выпрямившись, зашагала к дому в сопровождении — или всё же под конвоем? — освещавшего путь Егора.