Бывшая жена Серого Волка

Глава 17

— Надо тебе что-то с обувью придумать, — заключил Егор, когда мы вошли в приятное тепло комнаты.
— Только не лапти, — вроде бы пошутила я, и бывший муж, поймав это «вроде бы», в тон ответил:
— Договорились.
А потом заботливо спросил:
— Может, чаю? Сильно замёрзла?
Я повела плечами
— Вообще не замёрзла. Не зима же, а я не три часа там ходила.
Сделала паузу, ожидая вопроса, зачем мне в принципе понадобилось выходить из дома — ясно ведь, что туалет был отмазкой. Однако Егор вместо расспросов сказал:
— Ладно, давай на печку — Кузьма как раз её подтопил. И спи, наконец. Сколько можно ерундой страдать.
Минуточку, он что, каким-то образом за мной следит? Или это Кузьма обо всём доложился?
— Ничем я не страдаю, — в моём голосе звякнул металл. — Просто не все такие толстокожие, как ты, чтобы спокойно дрыхнуть под одной крышей с…
Я вовремя сообразила, что не стоит продолжать — мало ли как Кузьма отреагирует. Однако Егор всё прекрасно понял. Поморщился:
— Кир, ну я же говорил, что ты в безопасности. — Но, увидев, что мои губы сжались в нитку, быстро добавил: — Хорошо, хорошо, я понял. Оставить свет?
И как бы мне ни хотелось «назло маме отморозить уши» и гордо отказаться, я молча кивнула.
— Значит, без проблем, — подытожил Егор. — Ложись. Я буду здесь.
«Так куда ты всё-таки ходил?»
Впрочем, я не стала спрашивать. Не было ни сил, ни желания на ещё один раунд с этой ветряной мельницей. Так что хмуро сказала:
— Спокойной ночи, — и забралась на печку. Задёрнув шторку, развязала пояс и задумалась: снимать ли рубашку? В итоге решила, что не особенно доверяю чистоте покрывавшей тюфяк шкуры и улеглась спать в одежде. И теперь почти сразу уснула — то ли устав от ночных впечатлений и приключений, то ли убаюканная теплом печи.

***

Следующие ночи Егор железно оставлял тлеть керосинку, и сам спал в доме. По крайней мере, когда мне долго не засыпалось и я тайком выглядывала из-за занавески, то видела его лежавшим на лавке.

Также в один прекрасный момент тюфяк стал покрывать отрез льняной ткани, а заглянувшая в гости Матрёна презентовала мне, во-первых, ажурный пуховый платок, во-вторых, ещё одну рубашку с похожей вышивкой, а в-третьих, чисто-белую, тонкую сорочку, которую старуха почему-то называла «сорочицей». Спать в этой сорочице было гораздо удобнее, чем в рубашке, и менее неловко, чем в одном нижнем белье. Честно, понятия не имею, почему стеснялась Егора — уж он-то прекрасно знал, как я выгляжу без одежды. И всё равно переодеваться предпочитала за печной занавеской, даже когда была в доме одна.

Что до обещанной обуви, то эта фраза бывшего мужа пока обернулась для меня лишь пришитыми к шлёпанцам ремешками.
— Чтобы с ноги не спадали, — объяснил Егор, как-то утром вручая мне подобие сандалий. И хотя я с крайним скептицизмом посмотрела и на самоделку, и на сапожника, вслух всё же сказала «спасибо».
— Ты примерь сначала, — отказался от благодарности Егор. Я без спора обулась, прошлась по комнате и уже гораздо искреннее повторила:
— Спасибо. Удобно получилось.
— Вот и отлично, — удовлетворённо отозвался бывший муж. — Теперь сможем нормально гулять, чтобы ты не так откровенно скучала.

На последнее возразить было нечего. Кроме визита Матрёны да похода в гости к Иванке, где я до оскомины наелась сочного белого налива, особенных развлечений у меня не было. Анчутка к нам больше не заглядывала, и целыми днями я или валялась в гамаке, или читала книжку, или пыталась вывести на разговор Егора. Так себе веселье, хоть какой из пунктов возьми.

Впрочем, с книжкой получилось интересно: её мне дал Кузьма. Точнее, не дал, а оставил на столе, накрытом для завтрака.
— Это для тебя, — сразу же сказал Егор, чем сильно меня удивил. В самом деле, с домовым я не встречалась с памятной ночной прогулки и ничего, чтобы заслужить его расположение, не делала. Но книга — авторства некоего Максимова и с говорящим названием «Нечистая, неведомая и крестная сила» — была как нельзя кстати.
— Это в ней он про «бесовщину» вычитал? — спросила я, листая растрёпанный томик в мягкой обложке. Некоторых страниц не хватало — то ли потерялись, то ли были специально вырваны.
— Думаю, да, — откликнулся Егор.
— Хм. — Я закрыла книгу. — А откуда она у него?
— Понятия не имею, — бывший муж и секунды не раздумывал над ответом. И, похоже, на этот раз говорил правду.
Я отложила «Нечистую силу» на край стола и задала давно интересовавший меня вопрос.
— Слушай, его действительно зовут Кузьмой? Как домовёнка из мультика?
Егор пожал плечами.
— Я не спрашивал. Мы просто договорились, что буду так к нему обращаться. Имя, знаешь ли, такая штука. Не всегда хорошо его называть.
Я слегка нахмурилась. Уж не намёк ли это, что самого Егора зовут по-другому? Или что я зря представляюсь местным настоящим именем?
— Кир, слезь с измены, — дружелюбно посоветовал бывший муж. — Это всего лишь информация к сведению.
— Ну-ну, — пробормотала я. Но вместо продолжения разговора занялась пышными, румяными оладьями, совершенно несправедливо остывавшими, пока мы с Егором тратили время на всякую ерунду.

***

Скажу честно, прогулок я ждала с предвкушением. Мне давно хотелось спуститься к реке, побродить по берегу и если не искупаться, то хотя бы помочить ноги в воде. Однако Егор водил меня гулять в противоположном направлении — в холмы. Конечно, утром, до жары, и вечером, когда утомившееся за день солнце закатывалось под лиловые с золотой каёмкой облака, шагать по степи было приятно. Иногда мы добирались до железной дороги, и я подолгу смотрела вслед блестящим полоскам рельс. Убегавшим в реальный, знакомый, деятельный мир.
— Я как будто попала в день сурка, — однажды пожаловалась я Егору, и он промолчал, не найдя ни с возражений, ни с утешения.

Иногда нам удавалось заметить поезд — почему-то они всегда ходили в сумерках. И никогда не останавливались, даже не сбавляли скорость перед голой бетонной платформой.
— Почему так? — как-то спросила я, с вершины холма наблюдая за бежавшими по рельсам жёлтыми прямоугольниками вагонных окон.
— Остановку внесли в расписание только с середины июля, — объяснил стоявший за моей спиной Егор. Настолько близко, что при желании можно было податься назад и опереться на него.
— Понятно. — В том числе отчего памятная проводница так отреагировала на мои слова о станции Дальней.
Между тем поезд скрылся среди холмов. Затих стука колёс, и сколько я ни вслушивалась, даже обманчивым эхом не доносился до меня далёкий гудок тепловоза.
— Идём домой? — тихо спросил Егор.
Я вздохнула, в последний раз скользнула глазами по железнодорожной насыпи и зашагала вниз с холма. Обратно в своё вневременье.