Бывшая жена Серого Волка

Глава 19

После такой нервной встряски нормальный сон пришёл ко мне лишь под утро. Отчего проснулась я, во-первых, поздно, а во-вторых, совершенно разбитой. Кое-как затолкала в себя полтарелки сладкой пшённой каши, напилась молока и вышла на залитый солнцем двор. Постояла на крыльце, покачиваясь с носка на пятку: точно ли мне хочется куда-то идти? Жарко ведь, нормальное время для прогулок я благополучно продрыхла. Но всё же заставила себя стряхнуть вялость и лень и направилась к калитке.
Однако стоило мне взяться за ручку, как за спиной басовито поинтересовались:
— Далече собралась?
Дёрнувшись, я обернулась и увидела Кузьму. Роста он был обычного, с собаку, да и на улице стоял яркий день, однако по спине у меня всё равно пробежал неприятный холодок.
— К Матрёне в гости. — Мне хватило ума не хамить домовому.
— А-а, — успокоенно протянул Кузьма. — Ну, ступай. Поклон от меня передавай, со всем уважением.
— Передам, — пообещала я. И решилась спросить: — Кузьма, а можно вопрос?
— Ежели про Егория, ничаво отвечать не буду, — предупредил домовой. — Сами промеж собой выясняйте.
— Нет, это…
— И про ворога вчерашнего тож. Неча лишний раз енту пакость поминать.
Вот так обе темы, которые мне хотелось обсудить, оказались изящно перекрыты. Однако признавать поражение не хотелось, и я вывернулась:
— Нет, это про тебя. В той книжке, которую ты дал — кстати, спасибо за неё, — написано, что есть домовые, а есть дворовые. А где здешний дворовой?
Кузьма приосанился.
— Я и за одного, и за второго справляюсь, — с ноткой высокомерия сообщил он. — Так что дворовой нам без надобности.
— Ясно, — отозвалась я. И толкнув калитку, сказала: — Ладно, хорошего тебе дня. Обед не нужен — думаю, меня Матрёна накормит.
— Енто я и без того понял, — отмахнулся домовой. — Скатертью дорожка, да смотри — в чужие дворы не суйся, коли беды не хочешь.
«Ещё один», — мысленно закатила я глаза. Но сказать что-либо не успела: Кузьма исчез с тихим хлопком — только маленький пылевой смерч закрутился на том месте, где он стоял.
Я же пожала плечами и вышла на улицу, самой себе не признаваясь, что волнуюсь. Плотно прикрыла калитку и, сделав уверенный вид, зашагала вниз с холма.

Дом Матрёны я нашла без проблем. Громко постучала в калитку, ожидая, что мне быстро откроют, но прошла минута, две, три, а дверь оставалась закрытой. Я постучала ещё раз — громче. Немного подождала и в голос позвала:
— Матрёна Ильинична! Здравствуйте!
— Ко-о?
Вместо шагов Матрёны захлопали крылья, и на забор взлетел знакомый мне чёрный петух. Наклонив голову, окинул меня взглядом сверху вниз: чего, мол, припёрлась? И на всякий случай угрожающе приподнял гребешок.
«Кинется ещё», — опасливо подумала я. В последний раз стукнула по калитке и невесело побрела обратно.

***

Обычно эту развилку я проходила, не задумываясь. Всегда была цель: домой, на прогулку в холмы, к кому-то в гости. Однако сейчас, дойдя до перекрёстка двух дорог, я остановилась, как тот витязь с картины Васнецова.
С одной стороны, возвращаться к скуке ничегонеделания не хотелось до тошноты. С другой, тащиться по жаре до железной дороги, например, хотелось примерно так же.
«Вот бы погулять где-нибудь в тенёчке», — тоскливо подумала я и машинально посмотрела налево. Убегавшая в ту сторону дорожка выглядела менее нахоженной, а вела, по моему ощущению, за холм, под обрыв. К реке.
«В конце концов, что такого-то. Я просто пройдусь вдоль берега — на это запрета не было. Да и в целом маразматическое какое-то условие».
Я ещё немного потопталась на месте, переламывая внутреннее ощущение, что делаю неправильно. И, подсознательно ожидая окрика в спину, всё-таки зашагала по левой дорожке.

Однако никто меня не остановил. Я преспокойно добралась до конца деревни и притормозила лишь у последнего дома.
Потому что увидела кота.

Крупный чёрный кот, как это, похоже, было здесь принято, сидел на заборе и лениво обозревал пейзаж. Однако, заметив меня, встрепенулся и уставился жёлтыми глазищами. Я тоже остановилась. Конечно, играть с котами в гляделки — дело заведомо проигрышное, но мне отчего-то захотелось попробовать. Так мы смотрели друг на друга, и, хотя обычно я не была склонна наделять животных человеческими чертами, сейчас всё явственнее читала на кошачьей морде усталое: «Ну, и куда ты собралась, неумная двуногая?»
— Гулять, — наконец не выдержала я и первой отвела глаза. Что вообще за глупость, стоять и пялиться на кота? Я передёрнула плечами и двинулась дальше — не оборачиваясь, но всё равно чувствуя между лопатками чужой сверлящий взгляд.