Бывшая жена Серого Волка

Глава 24

Невесть откуда взявшийся на поляне старичок росточком был чуть повыше пня, на котором стоял. Одетый в белые штаны и рубаху, пояса он не носил и являлся обладателем кустистой, точащей во все стороны бороды. Волосы у него были зачёсаны налево, а глаза, как и у прочей встреченной мною нечисти, горели зелёными угольками. И хотя смотрел старичок вроде бы незло, мурашки у меня по спине всё равно замаршировали ровными рядами. Да и Егор текучим движением сместился так, чтобы встать между мной и пришельцем.
— Ты ток не серчай, Егорий! — Старичок мирным жестом выставил ладони вперёд, и на несколько мгновений показалось, будто вместо пальцев у него узловатые веточки. — Ежели б я знал, што енто твоя супружица, ни за што не стал бы водить!
— Так вы леший! — вырвалось у меня, и старичок вместе с Егором обратили на меня полные укоризны взгляды. После чего первый с достоинством ответил:
— Верно баешь, краса. Хозяин я здешний, и пустых гуляк не люблю.
Волк издал звук, похожий на покашливание, заставив лешего поправиться:
— Ладно, ладно, ну покуражиться чуть захотел. Бо краса поясок обережный где-то оборонила. Беды-то не вышло.
Егор снова кашлянул и, как ни странно, был понят.
— Да што я супротив ентого супостата поделать могу? — с надрывом вопросил старик. Приложил ладонь к горлу: — Он мне самому вот где. Давно б выгнал, ток живёт он на болоте да с болотником дружбу водит.
Тут волк навострил уши, а я во второй раз подала голос:
— А «он» — это кто?
— Налёт огнянный, — непонятно объяснил старичок. — Оне с Егорием давно враждуют.
Возможно, леший мог сказать что-то ещё, однако его прервало ворчание — явно предупреждающее.
Тем не менее я хотела разобраться до конца.
— И этот налёт украл нож?
Леший кивнул.
— А без ножа, — продолжила я, воскрешая в памяти читанную книгу, — оборотню, — слово протолкнулось с запинкой, — не стать человеком?
Опять кивок.
Я закусила щеку. Как бы это не было моей проблемой — мне бы в деревню выбраться и мирно досидеть до поезда со станции Дальней. И вообще, после такого приключения ввязываться в новое, толком не отдохнув — верх глупости.
Однако иголкой засевшее в сердце чувство мешало умыть руки, а на по-прежнему бурлившем в крови адреналине вполне можно было рискнуть. И, решившись, я посмотрела на Егора.
— Идём к болоту?
— Аргх!
Здесь даже расшифровка не требовалась. Егор был против. Категорически.
И леший его поддержал.
— Прав он, краса. Неча тобе налёту лишний раз попадаться. И на болоте делать неча. Давай-ка лучше я тобя из леса выведу, и пойдёшь ты по добру, поздорову на тот берег.
— А Егор?
Не знаю, почему я так упиралась. После больше чем половины суток без еды и воды, после сидения на дереве, после всей пережитой жути и откровения, что мой бывший муж вовсе не человек.
— Р-рарх.
Коротко и ёмко. И наверняка что-то вроде «сам разберусь».
— Ты не тревожься, краса, — в свою очередь, успокоил меня леший. — Чай, не впервой налёт озорует. Ток заигрался чичас.
Они были правы. Объективно. И всё-таки я ещё с полминуты подыскивала контраргументы, пока наконец не была вынуждена согласиться:
— Ну, хорошо.
Волк заметно расслабился, а довольный старичок провозгласил:
— Вот и славно!
И хлопнул в ладоши, да так громко у него это получилось, что по поляне прокатилось эхо.
— Тадысь пошли, — постановил леший и бодро засеменил к частоколу елей. Я бросила на Егора быстрый взгляд — большого доверия к лесному хозяину у меня всё-таки не было, — однако двинулась следом за провожатым. И, к моему скрытому облегчению, волк серой тенью заскользил бок о бок со мной.

Естественно, на этот раз идти было легко. Деревья сами расступались перед нами, корни, о которые я прежде столько спотыкалась, отползали в сторону, луна послушным фонарём освещала тропинку. И всё-таки очень скоро я в полной мере почувствовала, что правильно поступила, согласившись отправиться на отдых, а не к новым «подвигам». К ногам будто привязали две чугунные гири, поясница ныла, плечи так и норовили ссутулиться, придавленные грузом усталости. И как-то само получилось, что я оперлась на холку шагавшего рядом зверя. Запустила пальцы в густую, тёплую шерсть, и от этого не только стало легче идти, но и будто отступила ночная стылость, без стеснения забиравшаяся ко мне под рубашку. Я настолько вымоталась, что не чувствовала сил даже на разговор. Впрочем, при Егоре леший вряд ли ответил бы на самые интересные для меня вопросы. И потому я спросила лишь об одном:
— Скажите, а почему у меня не получилось выйти, когда я одежду наизнанку надела?
— Потому што надоть было прежде на колоду присесть, да опосля слова особые сказать, — не стал запираться старичок. — Тута важно все тонкости соблюсти, тады толк будет.
— Понятно, — пробормотала я и ещё сильнее навалилась на волка.

Наконец впереди показался просвет, и мы вышли на заросшую берёзками и молодыми ёлочками опушку. Правда, не в том месте, где я вошла в лес, а гораздо ближе к реке и мосту. Но сейчас это было только в плюс.
— Ну, ступай, краса, — произнёс остановившийся у крайнего деревца леший. — Дале мне ходу нет — не хочу с полевым ссориться.
И в унисон этим словам Егор с тихим ворчанием встряхнулся: иди, мол. Дальше сама.
Однако я не спешила убирать руку.
— Сколько тебя ждать? — Прежде чем поднимать деревню на Крестовый поход против налёта.
Волк издал три коротких рыка, и я уточнила:
— Три дня?
Егор подтверждающе наклонил голову.
— Долго.
Слово вырвалось само, о чём я незамедлительно пожалела. Впрочем, волк на него никак не отреагировал. Зато леший, смерив меня задумчивым взглядом, сорвал с ближайшей рябинки лист, умело соединил его концы длинной травинкой и протянул мне:
— На-ка, краса. Ежели ещё вздумаешь гулять в наших краях, чтоб не плутала.
Я покосилась на Егора, однако тот сохранял на морде каменное выражение. Значит, можно брать подарок? И я с несмелым «спасибо» взяла немудрёный дар из рук лешего.
Вот только в ладони у меня очутились не лист с травинкой, а несколько камушков на тонкой цепочке.
«Как так?» — округлила я глаза, и леший, усмехнувшись в бороду, сказал:
— Не боись, надень-ка.
И вновь Егор никак не воспротивился этому. Так что я послушно надела удивительный кулон, ещё раз поблагодарила лешего и повернулась к волку.
— Удачи. — Слова теснили грудь, но через сжавшееся горло удалось протиснуться только этому. — И до встречи.
Зверь молчаливо ткнулся носом мне в плечо — то ли прощаясь, то ли призывая торопиться. И я, с натугой сдвинув себя с места, зашагала вниз по холму.
Не оглядываясь.