Бывшая жена. Вернуть семью

= 2 =

- Подожди, Наташа, - отрезал Артём, отмахиваясь от спутницы, не сводя с меня взгляда, - Ксюша, это... это твой сын?

Я сжала кулаки. Неужели он не видит? Неужели он настолько слеп?

Впрочем, видел он нашего малыша, когда Кириллу было полгода. Понятно, что с того времени ребёнок сильно изменился.

- Да, Артём, это мой сын. И мне нужно о нём позаботиться. Он ударился.

Кирюша, все ещё стоя возле мужчины, с любопытством разглядывал Артёма. В его мальчишеских глазах не было ни злости, ни обиды. Только детское любопытство. Это было невыносимо.

- Кирюша, давай руку, - сказала я, стараясь говорить ровно, - пойдём домой, - я подняла велосипед сына. Протянула руку Кириллу, и он послушно схватил меня за пальцы.

Но прежде, чем мы успели уйти, Артём шагнул вперёд и остановил нас.

- Подожди, Ксюша. Я помогу, - вижу, что Артём не сводит взгляда с моего сына. Вот зачем он так смотрит на него?

- Нам с сыном не нужна твоя помощь. Больше нет, - выдохнула, пытаясь скрыть боль и горечь. Невыносимо смотреть на того, которого так сильно любила, из-за которого столько плакала.

Семь лет... Семь чёртовых лет я жила с этой болью, с этой несправедливостью. Семь лет растила Кирилла одна, вкладывая в него всю свою любовь, всю свою нежность, стараясь заменить ему и отца, и мать. Много работала.

И вот сейчас предатель стоит передо мной, смотрит на моего сына, и в его глазах я вижу... что? Сожаление? Удивление? Или просто любопытство, как к незнакомому ребёнку?

Я опустила голову, не в силах больше выносить его пристальный взгляд. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Хотелось кричать, обвинять, выплеснуть всю ту боль, что накопилась за эти годы. Но я благоразумно молчала. Ради Кирилла. Не хотела, чтобы он видел меня такой - слабой, уязвимой, раздавленной прошлым.

Было и прошло. К чему теперь поднимать всю эту грязь из прошлого?

- Ксюша, ребёнку нужно в больницу. Он ногу распорол. Я подвезу, - сказал Артём.

- Артём, она же сказала, что сама справится, - подпела Тёме на ухо его спутница, которую я уже мысленно отнесла к отряду ядовитых пресмыкающихся. У такой в пасти, наверное, и зуб ядовитый имеется, чтобы травить всех вокруг своим ядом и голову кружить.

- Мы справимся сами, Артём, - произнесла я, стараясь придать голосу твёрдость, - нам действительно не нужна твоя помощь.

Я попыталась обойти бывшего, но он снова преградил мне путь. Его рука коснулась моей, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь.

Семь гребанных лет... А я всё ещё помнила тепло его рук, жар его прикосновений, нежность его поцелуев и полный страсти голос, шептавший моё имя и признания в те моменты, когда он любил меня до изнеможения.

- Ксюша, послушай... - начал он, но я не дала ему договорить. Я отдёрнула руку, словно прикоснулась к раскаленному углю.

- Нечего слушать, Артём. Все уже сказано. Все уже сделано. Ты сделал свой выбор семь лет назад. И я живу с этим выбором каждый день.

Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Сделав глубокий вдох, попыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

К чёрту бывшего. Уйти, сделать вид, словно не было этой встречи.

Взяв Кирилла за руку, решительно двинулась вперёд. Не оглядываясь. Не позволяя себе ни на секунду усомниться в правильности своего решения.

Но внутри всё кричало от боли, от обиды, от несбывшихся надежд. И от страха, что прошлое снова ворвётся в мою жизнь и разрушит всё, что я так тщательно строила все эти годы. Боюсь, что Кириллу придётся узнать правду о своём отце. О том, как он нас обоих предал.

Я чувствовала взгляд Артёма на своей спине, прожигающий дыру. Я знала, что он наблюдает за мной.

Я ускорила шаг, стараясь убежать от прошлого. Но знала, что от него убежать невозможно. Прошлое всегда догонит. И рано или поздно мне придётся с ним столкнуться лицом к лицу.

Домой мы с Кириллом добрались быстро, ведь живём на улице Бирюзова, от которой рукой подать до центрального пляжа. Открыв калитку, оставила велосипед сразу же возле ворот и повела Кирилла в наш небольшой дом, граничащий с гостиничным комплексом, доставшимся в наследство мне и брату от родителей.

Пройдя в комнату, я первым делом закрыла дверь. У меня дрожали руки, да и на глазах появились слёзы. Время прошло, но я ничего не забыла.

За эти годы я не раз гадала о том, как поведу себя, если когда-нибудь снова встречу Артёма. Что почувствую, как себя поведу?

И теперь, когда мы с ним так случайно и нелепо столкнулись, я ничего не почувствовала, лишь тупую, ноющую боль и въедливую обиду, словно ударила старую рану, которую снова вскрыли.

Я провела рукой по щеке, ощущая влагу. Нужно взять себя в руки. Нельзя позволить прошлому снова захватить меня в свои сети. Я должна быть сильной ради сына. Он не должен видеть мою слабость, мою боль.

Кирилл, удивленный моей внезапной сменой настроения, смотрел на меня с тревогой.

- Мам, что случилось? - спросил он, его голос был полон беспокойства, - почему ты плачешь? Из-за меня? Я случайно на дядю наехал. Засмотрелся на чаек, которых кормили девочки.