Бывшая жена. Вернуть семью

= 13 =

Почти до вечера мы с мамой крутились по дому, принимали гостей, двух постояльцев проводили. Пришлось приводить в порядок номера после их пребывания. К вечеру очень устали.

-Мам, там тот дядя снова пришёл! - Кирилл вбежал в дом, улыбаясь. Вижу в его руках шоколадное большое мороженое. Понимаю, что это Артём заявился. И он купил моему сыну “подарок”.

Мне хотелось выхватить мороженое из рук сына и вернуть его Артёму. Но не хочу пугать сына и расстраивать его. Он ведь не поймёт моей выходки. Поэтому просто отправляю его гулять во двор, прося помочь бабушке на грядке с патиссонами, а сама выхожу к Артёму. Наглец прошёл в коридор дома.

- Я не приглашала тебя в дом, Артём, - неприветливо начала, - но, коли уж пришёл, запомни, что это в последний раз ты что-то покупаешь или даришь моему сыну. Мы не нуждаемся в твоих подачках, сладостях и прочем. Не используй моего сына в своих играх, понятных лишь тебе одному. Ты же понимал, что я не стану отнимать у сына мороженое, чтобы вернуть его тебе. А мне очень хотелось. Правда. Но знаешь что, - я достаю из кармана купюру номиналом в двести рублей и сую её бывшему в карман шорт. Как раз столько и стоит то мороженое, - забери эти деньги. Считай, что я сама купила сладкое для сына. И уходи!

Артём не шелохнулся, лишь медленно перевел взгляд с моих глаз на карман шорт, потом его пальцы небрежно задели купюру, да так, что та упала на пол у наших с ним ног. А затем снова посмотрел на меня.

В его глазах не было ни удивления, ни обиды, только какая-то странная, почти хищная усмешка, которая заставила меня почувствовать себя ещё более неуютно. Он не взял деньги. Просто стоял, словно статуя, в своем невозмутимым молчании, которое было куда более красноречивым, чем любые слова.

- Что, не устраивает? – спросила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, - забирай деньги и уходи. И не пытайся купить расположение моего сына, играя на его детской радости? Это подло.

Он по-прежнему молчал, но уголок его губ приподнялся ещё выше. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам. Я хотела, чтобы бывший ушёл, чтобы исчез из моей жизни навсегда.

Я так старалась его забыть. А он нещадно напоминает о себе. Снова и снова.

Я снова протянула деньги, на этот раз вложив их ему прямо в ладонь. Его пальцы были холодными. Он сжал купюру, но не убрал её. Вместо этого Артём медленно поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то такое, что заставило меня замереть. Это было не злость, не жалость, а что-то более сложное, что-то, что я не могла расшифровать.

Вторая его рука неожиданно вцепилась в мою талию, прижав к себе. Вот теперь моя грудь едва ли не ударилась о его. Я охнула, подняла голову, встречаясь с его взглядом, чувствуя тепло от его дыхания.

Голова закружилась, сердце в груди перевернулось. От боли воспоминаний не могу дышать.

Как же больно. Невыносимо.

Снова пребывать в его руках… это как жестокая пытка.

Внутри всё запекло, словно кислотой обожгло. Ведь память помнит всё.

И эта память, как ядовитый плющ, обвивает меня, душит, не давая вздохнуть полной грудью.

Каждый его жест и взгляд, каждое слово, даже молчание – всё пропитано прошлым, тем, что было и чего уже никогда не будет.

Я пытаюсь отстраниться, но его хватка лишь усиливается, словно он чувствует мою внутреннюю борьбу. В его глазах я вижу отголоски того, что когда-то связывало нас, но теперь это лишь призраки, терзающие меня.

Я закрываю глаза, пытаясь заглушить этот поток воспоминаний, но они лишь усиливаются, накладываясь друг на друга, как старые, выцветшие фотографии.

Хочется кричать, вырваться, но тело будто парализовано, сковано невидимыми цепями. Я чувствую, как по моим щекам текут слезы, но не могу их остановить.

Это не слёзы печали. Это слёзы боли и отчаяния.

Слёзы от бессилия перед собственными воспоминаниями, которые сильнее меня.

Каждый вдох, который я делаю сейчас, кажется, наполнен запахом его знакомого парфюма, смешанным с ароматом наших общих воспоминаний – тех, что были светлыми, и тех, что теперь кровоточат.

Я чувствую, как его грудь напряжённо поднимается и опускается в унисон с моей, и это ритмичное движение и обоюдное волнение становится ещё одним напоминанием о нашей близости, которая теперь стала источником моей агонии.

Я хочу оттолкнуть его, сказать, чтобы он оставил меня, но слова застревают в горле, превращаясь в беззвучный крик.

Мои руки, которые должны бы бороться, безвольно повисают вдоль тела, не в силах противостоять этой волне боли, которая захлёстывает меня с головой.

Я чувствую, как моё собственное тело предает меня, подчиняясь этой невыносимой муке, этой пытке, которая разворачивается внутри меня, в самом сердце моей души.

"Твои Наследницы"

https://litnet.com/shrt/PtqV

🧡- Полина и Ирина, - Арсений присел на корточки перед двумя шестилетними девочками, протягивая каждой из них по пакетику со сладостями, - вы снова одни? А где же ваша мама?
- Вон! – девочка указала пальчиком на подошедшую брюнетку, - мама, дядя сказал, что вы с ним друзья! – прощебетала довольно Полина.
- Смотри, мама, какими вкусностями он нас угостил! - добавила Ира.