Бывшие. А в остальном, прекрасная маркиза...

Глава 1. Катерина

Свадьба! Свадьба моей единственной дочери! Моя малышка, моя славная девочка выходит замуж! Да еще и в День всех влюбленных! Пришлось исхитриться, чтобы суметь записаться на регистрацию именно в эту дату, но у Польки и Дани все вышло. Молодцы!

Я смотрела на них и не могла не улыбаться с гордостью. И дочь у меня умница, красавица, душа-человек. И Данька ее, хоть и юный совсем, но уже сейчас настоящий мужчина: сказал — сделал!

По современным меркам рановато, конечно, замуж-то, когда оба еще студенты — жениху девятнадцать, а невесте восемнадцать (уже вот-вот тоже девятнадцать, но все же!). Но Полька вообще оказалась в этих делах не такой, как большинство ее подруг, и до сих пор хранила невинность, решив отдать себя Дане только после того, как станет ему женой. Мой отрицательный пример повлиял? Я-то дочь родила без мужа и в том же возрасте, как Полька сейчас…

Нет, я уже тогда могла бы надеть белоснежное подвенечное платье, стать женой любимому мужчине, но этого, увы, так и не случилось.

Точнее, случилось, но позже и уже с другим. Всегда буду благодарна Косте Журавлеву за поддержку, всегда буду помнить, что он сделал для меня и моей дочери, которую признал своей, дал нам с ней свою фамилию и вообще, все, что мог в отпущенное ему судьбой время…

Костя уже тогда сильно болел, а потому вскоре, всего через четыре года после нашей с ним свадьбы, предсказуемо ушел из жизни. Я ухаживала за ним, держала за руку, когда он умирал… И только глядя на Польку в свадебном платье понимала: с того момента прошло уже почти пятнадцать лет…

После мужчины в моей жизни периодически появлялись, да и сейчас претендент на мою руку и сердце имелся, но я на брак ни с кем из них так решиться и не смогла. Однолюбкой я оказалась, увы. Да и от Ильи не чувствовала особого огня. Того горения, которое я неизменно ощущала со стороны Лёши Иванова.

До тех пор, пока он не сказал, что женится на другой…

Воспоминания накатили, укрывая тяжелой удушливой волной. Лёша… Моя первая и, как оказалось, единственная настоящая любовь, отец моей дочери, о которой он так и не узнал…

Осознание, что я забеременела от него, накрыло уже после того, как мы расстались. Для меня случившееся, его признание, что он мне изменил, что был с другой, спал с ней, стало таким тяжелым ударом, что я не сразу поняла: отсутствие месячных — не следствие стресса, причина этого куда более прозаическая.

Идти на аборт было уже поздновато, но даже если бы я поняла всё про свое состояние раньше, убивать новую жизнь, зародившуюся во мне, я бы, наверно, все равно не стала. Ребенок от любимого мужчины — что может быть прекраснее? Даже если сам он ушел к другой…

Мы с Лёшкой начали встречаться еще в школе. Сначала он за косички дергал, после портфель мне до дома носил, а затем был первый поцелуй и первое робкое признание.

В институт он поступать после школы не стал, подумывал связать свою жизнь с какой-нибудь по-настоящему мужской профессией: стать военным или полицейским. Так что никто и не удивился, когда он ушел в армию по призыву, и не подумав как-то уклоняться. Здоровье позволяло, и его распределили в Северодвинск, в морскую пехоту, в секретную номерную часть.

Я ждала и очень скучала. Созвониться удавалось лишь иногда — сказывалась та самая секретность и вообще армейская строгость, которую там, в той части, блюли всерьез.

Лёшкино возвращение домой стало настоящим праздником, и я… я тогда отдалась ему. Разрешила то, что раньше категорически запрещала, воспитанная в строгости и с установкой, что все такое только после свадьбы. Но как было устоять, когда он вернулся таким потрясающим: повзрослевшим, раздавшимся в плечах, возмужавшим? И очень, просто-таки очень уверенным в себе чисто по-мужски…

Уже тогда бы мне задуматься, откуда у него опыт и умения по части секса, но я просто таяла в его объятиях, растекалась счастливой жаркой лужицей, позволяя ему все. Любила настолько, что даже самый первый раз, когда Лёша лишил меня невинности, болезненным не стал. Так… чуть-чуть… А после только удовольствие. Робкое, полное смущения поначалу, а после — сплошное счастье, ярчайшая теперь еще и телесная близость, лишавшая меня рассудка страсть.

Да, глядя на Лёшино тело, чувствуя его уверенные прикосновения и нежные ласки, я просто-таки с ума сходила!

Какие у Лёшки были руки — мощные, мускулистые, с крепкими запястьями и широкими ладонями. Какие плечи — впору целый мир на них взвалить и держать без особого труда. Какая грудь — широкая, с красиво очерченными мышцами и яркими по-мужски небольшими сосками.

Плоский живот, украшенный кубиками пресса, так и хотелось потрогать, а вот вести рукой ниже я стеснялась даже после того, как мы уже стали близки, когда он овладел мною, нашептывая на ухо слова любви. Хоть Леша и просил, даже настаивал молчаливо, захватывая мою руку и показывая, что нужно делать, чтобы доставить удовольствие и ему.

И я училась! С удовольствием осваивала ритмы нашей любви, узнавала своего первого мужчину тактильно, на вкус и даже на слух, по вздохам и негромким стонам понимая, что делаю все правильно.

Лёшка всегда привлекал к себе женское внимание. И фигурой атлета, и ростом, которым бог его совершенно точно не обидел, и мужественной красотой лица. Молодой сероглазый бог с копной русых волос и невероятной зажигательной улыбкой…

Да, он привлекал, но я-то была уверена, что Лёшка только мой и больше ничей, что и он считает меня своей единственной, встречу с которой еще в школе можно было бы безо всякого преувеличения назвать судьбой. Он всегда был рядом!