Бывшие. Американский папа

Глава 1.

ПРОШЛОЕ. СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД. АЛЕКСАНДРА.

Сегодня я в очередной раз отправила в унитаз всё то, что съела утром.

Недомогание продолжается второй день. Пытаюсь собрать себя в кучку, но ничего не выходит.

Приняла таблетку от отравления, думала, полегчает, но легче не становится.

Укутавшись в тёплый плед, щёлкаю пультом от телевизора, равнодушно листая каналы, даже не слушая новости о том, что происходит стране и мире.

— Саша, нам нужно поговорить, — Марк садится у самого края на кровать и поправляет мой плед, показывая своё участие. — Понимаю, что не время, но есть вопрос, который больше не терпит отлагательств.

— Марк, пожалуйста, — закатываю глаза, всем своим существом показываю, что я не готова сейчас разговаривать, — давай потом? Ну ты же видишь, что мне плохо.

— Вижу, милая, вижу. Просто я пытался поговорить с тобой пару дней назад, но там ты встречалась со своими подружками, тебе было не до меня. Ты вообще можешь хотя бы пару минут на меня найти? Тем более говорю - вопрос важный. — Я чувствую, как Марк напряжён, но в данный момент мне практически всё равно на его состояние. Мне бы со своим разобраться.

— Ты непробиваемый… — вздыхаю, но соглашаюсь его выслушать.

Присаживаюсь на кровать и недовольно поглядываю на супруга.

Он замечая мой взгляд, сначала молчит, но потом всё-таки начинает говорить.

— Просто выслушай, — настаивает. — Ничего не говори, если не хочешь. Нам нужно будет принять очень важное совместное решение. Именно для этого я хочу сказатьтебе кое-что важное и дать тебе время, чтобы ты всё обдумала.

— Ладно, говори, — чувствую, как ком в горле снова просится наружу.

Ложусь обратно, накрываюсь с головой одеялом.

Но Марк игнорирует мой жест. Я тихо злюсь на эгоиста мужа, но ему словно всё равно.

— Саш, здесь в этой стране очень всё тяжело идёт, сама видишь. Мои попытки получить образование, и устроиться на нормальную работу не приносят должного результата. Я здесь не нужен никому. Никто не хочет молодого специалиста. Тем более, который и образования-то нормального не имеет, принимать всерьёз. — Голос разочарованный и уставший. — Но есть хорошие новости, — нотки меняются. — Меня заметили в универе. Какой-то магнат приезжал, сказал, что у меня очень умные мысли насчёт разработки конструирования деталей к различным механизмам. Приглашают…

— Куда? — не даю ему закончить, вылезая носом из-под одеяла.

— В Америку, Саш! — он так вдохновлён и безмерно счастлив.

— Куда? — снова переспрашиваю и улыбаюсь сквозь плохое самочувствие.

— В Америку! ­— повторяет. — Поедем, Саш, а?!

— Ты серьёзно? — кивает. — Там у нас нет ничего, куда мы поедем?! — меня опять тошнит.

— Хорошо ты мою новость восприняла… А я так надеялся, что ты, как и я будешь очень рада возможности уехать за океан. А насчёт того, что у нас там ничего нет, можно подумать, у нас здесь что-то есть, — он злится на мою реакцию. — Мои мозги здесь никому не нужны! Услышь меня! Мы молоды, свободны, пожалуйста, давай рискнём! — настаивает, уговаривает, убеждает.

Ох, Филатов, ну почему же ты время такое неподходящее выбрал… До твоих ли мне сейчас фантазий о светлом будущем за океаном.

— У меня тут хоть квартира есть…А там что? — превозмогая подступившую тошноту, убеждаю его, что у нас всё вполне неплохо для нашего возраста. У кого-то и этого нет.

— И там всё будет, но со временем. Саш, ну не всё сразу! Надо немного и потерпеть иногда! — не отступает. — Почему ты так упряма!

— Я сказала — нет! — отрубаю, не желая больше обсуждать эту тему.

— Саш…

Я снова чувствую рвотные позы и несусь в туалет, сбивая на пути всё, что попадётся под ноги.

Меня выворачивает наизнанку, тело потряхивает, сердце колотится в бешеном ритме.

Состояние, как будто меня, без моего на то согласия засунули в центрифугу и прокрутили раз триста пятьдесят.

А я даже на каруселях не каталась в детстве и юности, когда нас спонсоры возили. От одного только вида меня тянуло отдать содержимое желудка земле.

Так что моё состояние как сейчас — просто катастрофа.

Голова кружится, меня снова тошнит, снова выворачивает, и сил уже не осталось, кроме как лечь на пол вместо кровати.

Я готова умереть прямо здесь, и даже смириться с тем, что я ещё молода, что жизнь только началась, а я и не пожила толком.

Марк подходит и смотрит на меня.

За всё, что я ему только что сказала, он имеет полное право попинать меня обессилившую, дождаться, пока я умру, и вынести моё тело на мусорку.

Шучу, конечно. Надо же, даже в таком состоянии я способна на это.

Муж присаживается на корточки возле меня, аккуратно убирает волосы от лица. Затем встаёт, идёт в ванную, смачивает полотенце, возвращается и начинает обтирать мне лицо и шею.

Заботливость — его главный конёк. Чего-чего, а этого у него не отнять.

А при условии, что я в детском доме выросла, это вообще неоценимая вещь, в которой я остро нуждаюсь.

— Налопалась чего, или…? — ласково спрашивает.

— Не знаю… — скулю как побитая собака. — Шаурму вчера ела. Никогда больше ни крошечки ничего в рот не возьму из еды, буду пить только воду и питаться энергией солнца!

— На улице купила шау…?

— Не говори мне это слово! — Киваю про улицу.

— Съела в одно лицо и мне не оставила, жадина, — смеётся.

— Тогда сейчас бы дрались за право обнимать унитаз. Я спасла тебе жизнь, Марк, а ты не оценил, — улыбаюсь на его улыбку.

— Горе ты моё луковое, — аккуратно берёт меня на руки и относит на кровать.

Кладёт, укрывает, поправляет плед, закутывая меня как в кокон, и тянется поцеловать в щёку.

— Не надо, не целуй! Я сейчас ужасна! — отворачиваю лицо.

— Я люблю тебя любую, Сашка. Даже такую изнеможденную и злюку. Саш, — на минуту замолкает. — Ты, может быть, беременна? — чувствуется в голосе напряжение, как только он произносит эти слова.