Бывшие. Американский папа

Глава 2.

Ищу в сумке телефон. Замечаю несколько пропущенных вызовов от мужа.

— Марк, ты где? — звоню ему.

— Саша, я звонил тебе несколько раз, но ты не брала трубку. С тобой всё в порядке? — я чувствую, что голос какой-то встревоженный.

— Да, со мной всё в порядке. Извини, не могла ответить. Я была у врача.

— Что сказал врач?

— Не телефонный разговор, — улыбаюсь, глядя в зеркало. — Придёшь домой, я всё расскажу.

— Скажи, что сказал врач. Я волнуюсь. Что-то серьёзное? — настаивает.

— Нет, — вру из соображений сделать ему настоящий сюрприз. Он придёт, подарю ему конверт, признаюсь, что я его обманула, желая удивить и обрадовать.

— Ясно, — словно выдыхает облегчённо. — Но ты точно здорова?

— Да! — на удивление, пребывая в прекрасном расположении духа.

Меня прорывает на нежность. Представляю, как Марк качает на руках нашего малыша или малышку и поёт ему или ей колыбельную.

Почему-то уверена, что он будет отличным и любящим отцом.

— А что у тебя там за гул? — слышу на заднем фоне в его телефоне громкие звуки.

— Саша, я пытался поговорить с тобой, но ты не захотела меня слушать. Хотя… ты же мне ясно сказала вчера «вали». — Замолкает. — Я пытался… Но у тебя то подружки, то учёба, то устала, то не хочешь разговаривать о том, что для меня важно. Много всего! В общем... Саша, я ушёл.

— Куда ушёл? — пока не понимаю смысла сказанных слов. — Если ты недалеко возвращайся скорее. Раз ты так хочешь поговорить ещё раз про Америку ладно, давай поговорим.

— Я далеко ушёл. От тебя, Саша, я ушёл. Не могу так больше!Последней каплей вчерашний разговор был, Саш. Попытался аргументы привести, но у тебя есть очень плохая черта: когда ты не хочешь слушать, ты не будешь, и тебя в этом не сдвинуть.

— Марк, — сердце ходит ходуном от новости, которой он меня сейчас убивает. Сглатываю ком в горле, но он не исчезает. Кажется, даже стало тяжелее дышать. — Подожди, не надо так. Я, наверное, действительно была не права! Давай поговорим всё-таки, — повышаю голос, практически начинается истерика. — У меня для тебя такая важная новость... — теперь уже даже по телефону готова сказать ему главное.

— Саша, милая, прости, у меня скоро объявят посадку, — не слушает муж, что я ему говорю.

— Посадку куда? — теперь, напротив, практически шёпотом говорю.

— Я тебе сказал вчера, мне предложили условия, от которых я не могу и не хочу отказываться. Раз ты настолько не уверена во мне, я тем более хочу доказать, что я в этой жизни чего-то, но стою. Я улетаю в Америку. Ты не захотела со мной, как я мог тебя убедить? Ты вчера сказала: жить в коробке из-под холодильника? И я подумал: да, действительно, я ведь ничего тебе там не смогу дать сейчас, но может быть, позже.

— Но… — но он не даёт даже слово вставать.

— Я, как начну зарабатывать деньги, сразу буду отправлять тебе, чтобы ты ни в чём не нуждалась! Потом приеду за тобой, но, боюсь, это не будет быстро. Может быть, ты согласишься хоть тогда переехать ко мне в Штаты. В любом случае я буду помогать, если ты будешь нуждаться! Потерпи только немного, милая.

— То есть, это конец? — я не до конца понимаю, что он хочет мне сказать.

— Не знаю. Саш, я же сказал, я так больше не могу! Это нищета... Это бесконечная гонка... Учёба, работа, подсчёт каждой копейки, твои упрёки в том, что я живу в твоей квартире...

— Марк, разве я упрекала тебя в этом?! — практически на выдохе возмущения задаю этот вопрос, пытаясь вспомнить, когда такое ему говорила.

— А разве нет? Сколько раз ты мне тыкала, что я ничего своего не имею. Не могу так больше. Чувствую себя каким-то недомужиком рядом с тобой. Как примак! Мы словно поменялись местами. Это я тебя в свой дом должен был привести, а не ты меня в свой!

Он замолкает. А я прикрываю ладошкой губы, чтобы не рыдать в трубку.

— Обещаю, я обеспечу твою жизнь финансово, только дай мне время! Я буду цепляться за любую возможность там, чтобы добиться успеха. Может быть, хоть так я смогу сделать тебя счастливой. Прости меня. Я очень тебя любил.

— Любил? — усмехаюсь, сквозь тихие слёзы.

— Я неправильно сказал. Люблю. Конечно, люблю! Но так будет лучше для нас двоих.

Между нами повисает пауза.

— Ты ничего не скажешь мне в ответ?

— Скатертью дорога! — смахнув слезу, которую он не видит.

А что ещё могу ему сказать на его «Я ухожу»?

Умолять? Просить? Унижаться? Никогда!

Даже если внутри всё разрывается от боли, даже если слёзы душат, и хочется кричать — я не дам испытать ему этого удовольствия.

Не увидит он моих слёз, не услышит дрожи в голосе. Предатели не заслуживают таких радостей.

Резко кладу трубку. Сердце колотится, но в голове надеждой идут слова: это не всерьёз. Он не мог просто так взять и уехать…

Бегу к шкафу, распахиваю дверцы, его вещи на месте.

На секунду отпускает: может, передумал? Но потом замечаю: нет только куртки, пары футболок, штанов, костюма.

Взял по минимуму, видимо, торопился.

Грубым движением сгребаю его вещи в мусорный пакет. Пусть гниют там, где им и место.

Ноги будто налиты свинцом, каждая по пятьдесят килограмм. Но я иду к мусорному баку.

Швыряю пакет в него. Пусть вместе с этими тряпками исчезнут и все воспоминания. О нашей семье, о его лживых обещаниях любить меня вечно. О том, во что я верила и мечтала.

Больше мы с Марком не виделись.

На следующий день я открыла госуслуги, оплатила пошлину, заполнила заявление о расторжении брака.

В суде объяснила коротко: муж улетел в Америку. Приложила доказательства — повестка доставлена по его адресу.

— Вы сами-то как, хотите сохранить этот брак? — задала она мне вопрос во время судебного заседания.

— А зачем? — равнодушно я пожимала плечами.

— А вдруг передумает, ну, не знаю, осознает, вернётся? Примите, простите, — мне казалось, что по-женски она словно жалела меня и хотела убедить, чтобы я не порола горячку.