Бывшие. Американский папа

Глава 5.

МАРК

Максимально выжимая из двигателя скорость, несусь по улицам, пытаясь сосредоточиться на движении.

Может быть, мне это позволит выкинуть из головы встречу с Сашей и хоть немного прийти в себя, приняв ситуацию, где спустя семь лет после расставания я понял в тысячный раз, что очень люблю эту женщину.

Одна встреча, один взгляд, родное лицо, запах, фигура, и снова сносит крышу от желания прикоснуться к ней. А нельзя, она с другим…

Машина планомерно рычит в разгоне, подбадривая увеличить скорость и потерять грани реальности.

До этой встречи вчера на свадьбе своего друга я убеждал себя, что жизнь меня радует. Я смог за долгие семь лет убедить себя в этом.

Окунаюсь в воспоминания, где я уезжал из России семь лет назад в одной куртке, штанах, футболке, а в сумке лежало пару деловых костюмов и паспорт.

Как мало я тогда имел, и как много одновременно.

Денег ни копейки, а в сердце огромная любовь моей женщины.

А теперь всё иначе…Возможности, роскошь, миллионы на счетах в банках, достаток, и уверенность в завтрашнем дне.

А любви её нет. От слова «совсем»!

Она теперь такая чужая!

— Марк, всё, что окружает тебя теперь — разве не этого ты хотел, разве не об этом мечтал тогда? Разве не к этому стремился, улетая в Америку? Всё же сбылось! Радуйся! — сам с собой разговор веду.

Сбылось, согласен. Только за всё надо платить. Я заплатил своим браком с девушкой, которую так сильно любил.

Но, справедливости ради надо сказать, что на тот момент мне казалось, что от брака этого уже практически ничего не осталось.

Сколько тогда Сашке было? Почти девятнадцать? Ну да, примерно так.

А мне двадцать два.

Год брака. Так, мало, кажется, но мы и то умудрились потерять так много за этого год.

Два молодых максималиста, абсолютно растерянных в этой реальной жизни, без отца и матери, и других родственников, на которых можно было хоть немного надеяться на случай неприятностей или беды.

Нам и посоветоваться-то было не с кем, некому нас было научить в вопросах брака, отношений, общения.

Она из детдома, я из детдома, а впереди абсолютно непонятное будущее без поддержки и денег.

Возможно, мы слишком торопились жить, возомнив из себя взрослых.

Я хватался за любую работу, желаю обеспечить нашу жизнь. Но что я мог тогда?

Развалюха — дом, доставшийся мне от бабушки в деревне, который на удивление был признан пригодный для проживания специальной комиссией, несколько тысяч в кармане и молодая жена — вот и весь мой багаж, нажитый к двадцати двум годам.

Когда я женился на Сашке, был безгранично счастлив, влюблён, и уверен в том, что вместе мы переживём любую трудность.

Но только Сашка со своим нравом и резким восприятием жизни почему-то постоянно пыталась упрекнуть меня в том, что я живу как-то не так, совершая ошибки.

Наверное, и её можно понять, ведь у нас практически никогда не было денег.

Сначала у меня появилось чувство вины, потом я начал злиться, потом я ненавидел себя, потом весь этот мир, упрекая его в несправедливости.

Но даже не это главное. Главное, что моя самооценка падала всё ниже и ниже.

Возможно, нам надо было сначала просто пожить вместе, узнать друг друга получше, а мы, как только Сашке стукнуло восемнадцать, сразу поженились.

Нам очень хотелось создать семью, потому что до этого у нас её не было. Это стало какой-то идеей фикс.

Как только она вышла из детдома, в первый же день прибежал к зданию, преподнёс серебряное колечко и три розочки.

Как сейчас помню этот момент. Стою перед ней на одном колене и обещаю прекрасное, светлое будущее, если она выйдет за меня замуж.

И в принципе так оно и было до определённого момента, пока нас не начала съедать финансовая воронка обязательств и расходов.

А с темпераментом Саши это происходило просто с катастрофически быстрой скоростью.

Моя жена, выйдя из детского дома, придумала, что она самая умная и знает, как жить. А я, уверовав, что могу ей это обеспечить, начал разрываться в попытке это доказать.

Нам бы кому-то подсказать, направить, научить терпимости друг к другу и умению планировать свой бюджет, но откуда взяться было таким учителям?

Мы стали ссориться, ругаться. Она упрекала меня в том, что я не могу содержать семью, я её в том, что она недальновидна и не умеет беречь семейный бюджет.

Разговора не получалось. Мы срывались друг на друга, не желая уступать.

Это мне сейчас ближе к тридцатнику, и теперь я понял, что Сашка просто была ещё юной, глупенькой, не созревший девочкой.

А тогда… Тогда нет, не понимал.

Ей просто нужен был другой мужчина, наверное. Более зрелый, возможно.

А мне… а мне не нужна была другая женщина. Мне всегда была нужна только она.

… На пешеходном переходе замечаю медленно передвигающуюся бабушку на её красный свет и резко даю по тормозам.

Чуть беды не натворил. Стоп, Марк!

Зачем я начал опять рвать себе душу?

Нет, не нужно возвращаться в прошлое.

Эта бабуля, идущая по дороге, как будто знак: стоп! Прошлое надо оставить в прошлом.

Вспоминаю, как приезжал в Москву спустя два года после отъезда.

Один-единственный раз я рискнул вернуться туда, где был счастлив.

С ней счастлив. По-настоящему! Несмотря ни на что!

Наивно полагал, надеялся, что смогу её удивить и забрать с собой в Америку.

Я понимал, что вряд ли она меня сразу простит, но очень хотел верить, что вымолю прощение.

Она закинула меня в блок на телефоне сразу же, как уехал, и, естественно, я точно знал, что она очень обижена на меня.

На коленях буду ползать, в шубы и бриллианты одену, доказывая, что она ждала меня не напрасно, но своего добьюсь. Я ведь всегда добивался!

Поехал по адресу, где мы жили вместе, откуда уезжал, убегал, уходил, да как угодно! Постучался в дверь трясущейся ладонью, но мне никто не открыл.