Бывшие

Глава 13

Глава 13

Через неделю

Прошла неделя. В моем сердце зияла черная дыра. Я ходила из угла в угол в своей комнате, превратилась в тень, практически не ела, заставляя себя съесть хоть что-то.

Антон перевез меня в особняк. бывший когда-то нашим уютным гнездышком. Теперь здесь пусто, холодно и тяжелая атмосфера нависает над нами.

Прислуга бесшумно передвигаясь по дому,абсолютно не обращает на меня внимания. Набран новый штат вышколенных, длинноногих горничных, с которыми Антон коротает ночи.

Лишь однажды он заставил меня лечь с ним в постель. А потом брезгливо ушел. Сказал, что больше не притронется ко мне. Любить бревно ему не понравилось. Я же не испытывала никаких эмоций, кроме унижения.

Все его слова и поступки я не забыла, но сейчас на первом месте моя дочь. Я не могла покинуть его дом, а чаще даже свою комнату. Меня просто запирали на ключ, а в соседней, смежной с моей комнатой на моей бывшей постели он развлекался то с одной, то с другой, или с обеими сразу.

Он, единственный, кто может мне помочь. Плата была тяжелой. Я плакала весь вечер, умоляла его не поступать так со мной, но он был неумолим, когда в первый же вечер возвращения в особняк поставил мне свои условия.

— Ты будешь играть роль счастливой жены, словно ничего не случилось. Одно твоё слово про дочь, тебя увезут в небольшую страну на востоке Европы. В одну маленькую деревушку без интернета и средства связи. Остаток жизни проживешь там, не зная, что с твоей дочерью, которую я отберу себе. Будешь прислуживать в местном доме развлечений.

У меня не было вопроса, откуда ему известно о таком месте, я думала только о Свете. Она не должна достаться ему. К концу недели я начала думать, что и Марк преследовал те же цели, что Антон. Моя дочь нужна им обоим. И оба они сделают всё чтобы отобрать ее. Меня в этой цепочке связей нет. Я понимала, что попала в капкан страшнее того, в котором была. Я совсем не знала своего мужа. Того человека, который души не чаял в дочери.

Он и сейчас ее любит. Но это чувство быстро вытеснится из его души, подогреваемая моей ложью и ненавистью к Марку. Это неизбежно. Они заклятые враги. И средством достичь цели уничтожения Марка Антон выбрал Свету.

— Что? Что тебе сказали? — я взволнованно смотрела на Антона. Он говорил по телефону последние пятнадцать минут, что-то должны были выяснить об Апрельском.

— На следующей неделе благотворительный вечер. Мы должны быть там. Будешь улыбаться и вести себя хорошо. Апрельский должен видеть тебя безумно счастливой, дорогая.

Этим вечером он был в хорошем расположении духа, и я боялась, что он не уйдет из моей комнаты.

Трудно изображать счастье, когда твои скулы обтянула кожа и исчез блеск из глаз. За эту неделю я постарела лет на десять.

Но он ушел. Очевидно, молодые тела новой прислуги куда более горячи, чем я.

Накануне благотворительного приёма он вызвал меня в кабинет. Передо мной оказалось баснословно дорогое колье, сверкающее бриллиантами. Мы оба посещали на его презентации пару месяцев назад в Ювелирном Доме. Он специально купил самое дорогое украшение.

— Разденься. Хочу посмотреть, как оно смотрится на тебе.

Жесткий холодный взгляд прошелся по моей фигуре в домашнем платье.

— Я жду, или мне позвать кого-то помочь тебе?

— Зачем всё это?

— Я уже сказал тебе. Я хочу посмотреть на свою вещь.

Вещь… Вот кто я для него. Бриллианты имеют хоть какую-то цену. А я просто вещь.

— Ну! — крикнул он. Я медленно потянулась к молнии на боку. Ненавистно глядя на него, сняла платье, оставшись в белье.

На мне еще синяки, не сошли за неделю, если лицо я замазываю, то тело хранит на себе памятные следы. Запястья только недавно перестали болеть от проволоки.

Он обошел меня вокруг. Моей шеи коснулось прохладное украшение.

— Похудела, стала похожа на скелет. Такую даже стыдно вывести в свет. Если бы не план моей мести, я бы пошел туда с эскортом.

За спиной зашуршал бумажный пакет.

— Развернись. — я повернулась к нему, в руках он держал серебристое платье из тонкой струящейся ткани. Надень.

Полностью закрытое. С рукавами, скрывающими мои запястья, с длинным подолом в пол. Оно было двухслойное, при ходьбе развевающиеся края разреза до бедра не открывали ровным счетом ничего.

В другое время я бы очень обрадовалась такому подарку. А сейчас у меня нет эмоций.

— Намалюешь себе лицо сама. Мне не нужны посторонние в доме.

Крутанул меня, и удовлетворительно усмехнулся.

— Могла быть богиней, а станешь шлюхой.

Заставил переодеться обратно и только потом отпустил меня вместе с платьем и украшением. А раз он не убрал колье в сейф, то до завтрашнего приёма я его не увижу. И была права. Утром мне передали, чтобы я готовилась к восьми.