Бывшие. Бабий век - сорок лет?

Глава 1

— Дамы и господа! — прокатился по главному в городе концертному залу бархатный бас ведущего. — Добро пожаловать на ежегодную церемонию чествования талантливых сотрудников «Stroi-investi»! Сегодня здесь собрался золотой фонд нашей компании!

Сердце Эдика ликовало: конечно, эти слова о нём! А что? Разве кто-то посмеет возразить? Не очевидно ли, что он талантлив, обаятелен и удачлив?

Кто бы мог поверить двадцать лет назад, что он, дерзнувший приехать сюда из самой глубинки, нищий и необразованный, сумеет подняться до вершин карьеры, возглавив отдел финансового анализа не какой-нибудь захудалой конторы, а одного из титанов российского бизнеса? И это не предел! Кто бы мог предположить всего пять лет назад, что именно ему суждено получить сегодня этот символ триумфа и признания — «Хрустальную сову»? И это не предел! Да, как ни крути, жизнь удалась!

Эдик торжествующе обвёл взглядом зал. Вон завистливо щурится начальник производственно-технического отдела Шиллер — холодный, расчетливый, с презрительно приподнятой бровью. Рядом с ним Визе, начальник юридического отдела, сжимает челюсть так, будто пытается раздавить зубами стакан с налитым на четверть коньяком: злится чёртов бюрократ.

Ну и пусть. Гендиректор сделал интересное предложение ему, а не этим напыщенным индюкам-бюргерам.

Голос ведущего вернул Эдика в реальность: началось награждение.

— Приглашаем на эту сцену триумфатора номинации…

Под чарующие звуки размеренной инструментальной мелодии, на сцену один за другим, словно звёзды кино, восходили сотрудники среднего звена, начальники отделов, члены администрации. Генеральный директор, обмениваясь с каждым крепким рукопожатием, вручал грамоты, символические вымпелы и заветные конверты с премиями. Но главный приз, ожидал только его.

Эдик замер, почти не дыша, в предвкушении того момента, когда прозвучит его имя. И вот, наконец, по залу прокатилось долгожданное:

— Победителем номинации «Гений мысли» и обладателем великолепной «Хрустальной совы» становится… — ведущий сделал театральную паузу, наращивая интригу. — Становится… Эдуард Орлов!

Зал взорвался одобрительными аплодисментами.

Номинант, с достоинством поправив галстук, поднялся на сцену. Приняв из рук генерального директора вожделенную награду, он неспешно подошёл к микрофону, отрегулировал стойку под свой статный рост и, словно импровизируя, произнёс проникновенную ответную речь.

Аплодисменты мало-помалу стихли.

— Дорогие друзья, не стану скрывать, я безмерно рад этой награде. — Эдик высоко поднял над собой символ мудрости «Хрустальную сову». — И, конечно, рад щедрой премии. В сущности, я обожаю получать подарки! А кто же не любит? — Лёгкий смех прокатился по залу. — Однако, без незримой, но могучей поддержки нашего лидера — мудрого генерального директора Сергея Николаевича Малыгина — и моей неутомимой помощницы Изабеллы Сергеевны Малыгиной справиться с таким колоссальным объёмом работы было бы куда сложнее. Это наша общая победа!

Аплодисменты раздались вновь — на этот раз громче и живее, чем прежде — всё-таки предназначались они ни кому-то, а высокому начальству.

Некоторое время сотрудники ломали голову: почему строптивая и, казалось бы, высокомерная дочь генерального директора вдруг решила оказать честь, снизойти до роли помощницы, по сути, рядового начальника отдела, практически став его личной секретаршей? Но вскоре разгадка стала очевидной: это была всего лишь дань преходящей моде, своеобразная игра, ведь среди отпрысков влиятельных фамилий теперь в тренде «ходить в народ», примеряя на себе роль простых тружеников, будто постигать жизнь изнутри.

Под стать самому Орлову, Малыгина, высокая, ширококостная, осторожно ступила на сцену и с лёгкой, едва заметной улыбкой протянула Эдику руки. Он чуть смущённо принял их в свои, нежно поцеловал, а затем, едва коснувшись губами её щеки и шеи, прошептал что-то на ушко. Девушка громко рассмеялась, резво взяла его под руку и встала рядом.

И столько было в их движениях, улыбках, в их доверительных перешёптываниях интимного, трепетного, сокровенного, что ни у кого не осталось сомнений: эту пару связывает гораздо большее, чем просто рабочие отношения.

Спустившись со сцены и взглядами утонув друг в друге, они не замечали никого, в том числе скромно стоявшую неподалёку женщину.

А та, что не сводила глаз с этой парочки, не так давно сама работала в компании и знала некоторых из присутствующих не только по официальным отчётам и совещаниям, но и по тому, как они вели себя за кулисами офисных интриг, ведь когда-то Нюта занимала должность начальника отдела финансового анализа.

— Когда ты расскажешь о нас своей тупой курице? — прокричала Изабелла Орлову, стараясь перекрыть гул голосов.

— Как только вернусь домой. Всё решено окончательно, — в тон девушке ответил Эдик. — Ухожу от жены.

— Обещаешь, Орлов? — проворковала девушка.

— Даже не сомневайся.

— Потому что отец предложил тебе повышение?

— Нет-нет, Белль, ни в коем случае! — нервно встрепенулся Эдик и, чтобы придать своим словам весомости, притянул к себе девушку, заглядывая ей в глаза. — Ухожу, потому что люблю тебя! Потому что каждую минуту мои мысли заняты лишь тобой…

Малыгина не дала мужчине договорить и, обвив его шею, страстно впилась в его губы. Их поцелуй, лишённый всякого смущения, сопровождался томными, чувственными стонами и казался женщине, пристально наблюдавшей за ними, вечностью.

«Значит, всё правда! У Эдика роман с дочерью генерального директора, — Нюта грустно усмехнулась. — Что же ты так переигрываешь, дорогая, так сладостно и громко стонешь? Я-то знаю, на что способен муж. Не бог он, увы, не царь и не герой — ни в поцелуях, ни в ласках, ни в сексе. Орёл он — птица гордая. Пока не пнёшь, не полетит».

Внезапно Нюта почувствовала, как сдавило в районе сердца, как стало трудно дышать. Пошатнувшись, она наткнулась на какое-то препятствие — им оказался капельдинер. Он подозрительно оглядел её, придерживая за локоть.