Бывшие. Бой за семью

Глава 3

Вылетаю на улицу, кипя от гнева. Ярость, пылающая в груди, кажется, способна сжечь всё вокруг дотла. Воздух вокруг словно наэлектризован от моих эмоций.

Рывком открываю дверцу машины, буквально падаю на сиденье. Руки дрожат, когда поворачиваю ключ в замке зажигания. Двигатель ревёт, отзываясь на моё состояние. Выжимаю педаль газа до упора, и автомобиль с визгом шин вылетает со двора.

Отец… Как он мог? Как посмел разрушить все мои планы, растоптать мечты своими ультиматумами? Он ведь не слепой — видит, в какое время мы живём, понимает, что такое современное поколение. Но нет, решил поиграть в средневековые традиции!

Проношусь мимо домов, светофоров, едва замечая дорогу перед собой. Ветер свистит в открытых окнах, но даже он не способен остудить мой пыл. Мысли крутятся в голове, как загнанные в клетку звери.

Скорость немного успокаивает, даёт возможность привести мысли в порядок. Но ярость всё ещё клокочет внутри, требуя выхода.

Куда ехать?

Есть только одно место, где я смогу найти спасение от бушующих эмоций — мой родной спортзал. Въезжаю на парковку, выскакиваю из машины и направляюсь внутрь. Знакомый запах резины и пота сразу окутывает меня, словно старое одеяло.

В зале тренер как всегда на своём месте — руководит группой молодых спортсменов, отрабатывающих удары в тхэквондо. Слышу характерные звуки ударов ног о маты, команды тренера. Киваю ему в знак приветствия и направляюсь в раздевалку.

Переодеваюсь в тренировочную форму — простую майку и шорты. Движения механические, почти автоматические. В голове всё ещё кипит ярость, но физическая активность — единственный способ выпустить её наружу.

Подхожу к боксёрской груше. Она медленно покачивается, словно ждёт меня. Начинаю наносить удары — сначала осторожно, прощупывая границы своего гнева. Но вскоре ярость берёт верх, и я уже не контролирую силу.

Бью голыми руками, не думая о последствиях. Костяшки белеют от напряжения, но я не чувствую боли — только всепоглощающую ярость, которая сжигает меня изнутри. Каждый удар — это крик протеста против несправедливости, против решения отца, против навязанного будущего.

— И кто же так сильно вывел из себя моего самого способного ученика? — усмехается тренер, останавливаясь неподалёку. Его руки заложены за спину, голова наклонена набок, а взгляд, кажется, проникает прямо в душу, изучая каждую её частичку.

— Ты бы хоть перчатки надел, — замечает он, наблюдая за моими избитыми кулаками.

— Нормально, — отвечаю, тряся руками, в которых наконец-то начинает пульсировать боль.

Без слов обмениваемся приветственными поклонами, как принято в тхэквондо, и отходим в сторону. Прислоняемся спиной к стене, наблюдая за юными спортсменами. Без пристального взгляда тренера они тут же начинают баловаться, как и мы когда-то.

Помню, как сам был таким же. Стоило наставнику отвернуться, как я тут же начинал изображать из себя великого мастера, вызывая всех подряд на спарринг. Особенно часто мы с Зафаром сцеплялись — он вечно меня раздражал своей надменной ухмылкой и чувством превосходства. Считал, что раз его семья богата, то все должны его уважать.