Бывшие. Чужих детей не бывает

Глава 1

– Когда замуж за меня пойдешь, Анют? – подмигивает мне водитель скорой, выглядывая из салона скорой.

Я как раз вышла из приемного покоя после двенадцатичасовой смены в терапевтическом отделении. На шутки особенно не настроена, ноги отваливаются, да и руки тоже, и вообще нет сил, но улыбаюсь приветливому пареньку в кепке. Он всегда в хорошем настроении и часто развлекает меня разговором.

– А ты предлагаешь, Лёш? Что-то я колечка у тебя не вижу.

Но шутливое настроение тут же пропадает, когда я слышу странный писк слева.

– Ты это слышишь? – насторожившись, спрашиваю у Алексея.

Подозрительный звук очень напоминает мяуканье котенка.

– Нет, что слышу? Ты о чем? – вертит головой.

– Нет, это правда плачет ребенок.

– Какой еще ребенок? Откуда здесь ребенок? – Лёшка выскакивает из желтой машины и спешит последовать за мной. Сердце грохочет, от волнения даже испарина на лице выступает. Страшные мысли лезут в голову. Я же врач-терапевт, всякого навидалась.

Добираюсь до кустов, а там стоит детская люлька. Красивая, бежевая, сразу видно, что дорогая.

И внутри – ребенок! Маленький, плачущий, беспомощный младенец, чей плач я каким-то чудом услышала.

Сразу же бросаюсь к нему, и во мне еще теплится надежда, что он жив. Это моя единственная мысль! Нет, на улице не так холодно, стоит осенняя прохлада после только что прошедшего дождя, но неизвестно, сколько времени малыш провел в одиночестве. Брошенный матерью-кукушкой.

– Иди сюда, кроха, как же ты тут оказался?

Но, пока я вожусь с маленьким существом, проверяя жизненные показатели, Лёшка уже зовет на помощь, стуча в окна приемного покоя, а также подключает охранника, чтобы выяснить, не проходила ли тут нерадивая мамаша.

Но нет. Никого здесь не было. Непонятно, как ребенок здесь оказался.

Проглядели женщину, которая его оставила. Или мужчину.

Возможно, кто-то просто поставил люльку и отошел? Надежда призрачная, кто так поступит? Кто специально поставит люльку в кустах?

Охранник оправдывается, камер мало, слепые зоны, но, конечно же, надо будет расследование вести.

В принципе сразу понятно, что это подкидыш. Кто-то подбросил ребенка к приемному покою.

Как же так? Неужели у людей совсем нет сердца?

Я сглатываю ком в горле, пытаюсь сохранять спокойствие, но для меня, с моим бэкграундом, это нереально.

Как может кто-то добровольно отказаться от такого счастья? Почему этим людям бог вообще дает детей?

Ребеночек упитанный, совершенно здоровый, розовая кожа, ясные глазки, незатрудненное дыхание. С ним всё в порядке.

Одетый в голубой бодик и чепчик, он лежит на смотровом столике в кабинете.

Так спокойно смотрит, смотрит прямо на меня.

Господи…

И мы все – ни главврач отделения Николай Дмитриевич, ни медсестры, ни Лёша – не понимаем причин, почему этого прекрасного мальчика кто-то выбросил на улицу.

– Хорошо еще, что к больнице подбросили, а не на помойку или что похуже, – заключает Николай Дмитриевич после осмотра, головой качает, – вот что, полицию надо вызвать, опеку. Сделаем, что надо. Анют, ты за мальцом присмотришь?

Главный обращается ко мне, и я вздрагиваю. Что? Я? Почему я?

– Я, вообще, домой хотела…

Осекаюсь.

Хотела, да.

Почему-то не могу бросить этого малыша. Ведь это я его нашла. Внутри мгновенно рождается привязанность, тяга взять его на руки, заботиться.

Господи, я так люблю детей, всегда мечтала о большой семье, но не срослось…

Глухая тоска просыпается в сердце. По утраченному, по несбывшемуся…

Захлопываю эту дверцу в сердце. Плотно, на семь замков.

Сейчас не время грустить.

– Да, конечно, я останусь. Иди ко мне, маленький, – протягиваю руки, а доктор чем-то шуршит, копается в боковине переноски.

– Послушай, тут какая-то записка. Как я сразу не заметил?

Открываем записку, пробегаемся по ней глазами. И я словно лечу в пропасть. В ад.