Бывшие. Чужих детей не бывает

Глава 4

Я слышу агуканье, этот сладкий звук ребенка, о котором я сама мечтала. Много лет мечтала, даже тогда, когда была еще совсем юной девушкой, хотела малыша, семью. И потом, когда стала женой Каверина.

Диагноз был неумолим. Бесплодна. Меня это оглушило. Я не верила.

Наверное, все бесплодные женщины, мечтающие о материнстве, испытывают похожие чувства.

Сначала ты не веришь, кажется, что это ошибка. Потом веришь в то, что это можно поправить – случаются же чудеса, да? Потом… Потом начинаешь ненавидеть всех беременных и мамаш с детьми. Именно так. Ненавидеть за ту радость и счастье, которое имеют эти женщины. Но больше всего ненавидишь тех, кто делает аборты или бросает малышей. Это словно кислота разъедает. Выматывает. Мучает.

Мучает всех. И даже самых близких.

Я потеряла надежду иметь семью, почувствовала свою вину. Я сама отдалилась от мужа. И, наверное, сама виновата в том, что он загулял.

Это я уже потом думала, после развода, размышляла об его причинах.

Еще и везде и всюду постоянно повторяли, что в измене виноваты двое.

Да, я не умаляла своей вины. Я ее чувствовала.

Но это в прошлом.

Всё равно в итоге обида победила! Предатель он и есть предатель!

Мог бы честно сказать, что разлюбил, на развод подать. Это всяко лучше, чем за спиной крутить шашни с сотрудницей, с подчиненной.

На самом деле я толком и не знала, кем была эта Алла. Богдан меня, к счастью, в подробности не посвящал, а самой мне было глубоко плевать, кто она такая.

Любовница. Разлучница. Та, которая ничем не гнушается. Которой плевать на семейные узы, на то, что у мужчины есть женщина. Я слышала, как такие говорят – жена не стенка, подвинется. Или еще хуже – какая разница, что есть жена, любого мужика можно увести, если знать, за что брать.

Мне было не понять этих женщин.

И мужчин тоже.

Ведь это Богдан брал на себя обязательства! Он давал клятву быть верным мне в горе и в радости.

Он ее нарушил. А как и с кем – это дело десятое.

– Анют, так что? Ты согласна?

Голос начальника возвращает меня в настоящее, в котором у меня на руках малыш моего бывшего любимого дотягивает из бутылочки последние капли смеси.

– Николай Дмитриевич, что вы мне предлагаете? Я никак понять не могу.

– Ань, Лёшка тебя довезет, если надо, на скорой. Смена закончилась у него. Садитесь и прямо сейчас поезжайте, вам же в пригород надо. Там твой муж живет?

Я непонимающе смотрю на главврача, переваривая то, что услышала.

Ехать на машине скорой помощи? В пригород? С ребенком? Вот с этим сладким малышом, который только что плюнул соску бутылки и раздумывает, что же делать дальше?

– Анна Сергеевна, его надо столбиком подержать, – опять вмешивается Рая.

– Как? – смотрю на нее в полнейшей прострации.

Я же знаю – в теории, что надо делать. Но тут отчего-то растерялась.

– Просто за спинку возьмите, чтобы он ровненько стоял, головку придерживайте.

Машинально выполняю то, что она говорит. Малыш оказывается совсем близко ко мне.

Щекастенький такой. Забавный. Милый.

И так приятно пахнет чем-то молочным.

Смотрю на него, разглядываю, пытаясь отыскать знакомые черты.

Похож он на Богдана? Или не похож?

Может, она всё-таки обманула? Может, не было этой подлой, вероломной измены? Может быть, этот карапуз чужой?

Парнишка распахивает глаза. Синие. Я знаю, что у всех младенцев они такого цвета. Но в этот момент точно знаю – это глаза моего Богдана. Богдана, который когда-то был моим. Малыш разглядывает меня, делая такое смешное, удивленное лицо, что губы невольно растягиваются в улыбке, а потом – бац – и на меня выливается белая склизкая жидкость.

– Срыгнул, – спокойно констатирует Раечка, – сейчас дам салфетку.

Срыгнул! Это так банально. Кому-то может быть противно. А у меня сердце сжимается от нежности.

Он срыгнул на меня! Он ел на моих руках. Он такой милый, такой приятный, а она взяла и оставила его на улице!

Боже, да что угодно могло случиться! Я могла не выйти, не услышать. На территорию могла забежать собака, или кот – у нас тут в округе есть довольно агрессивные коты, лезут, несмотря на забор клиники. Да и человек мог попасться… Мало ли что делают с младенцами, господи!

У меня голова кругом от этих мыслей.

Как могла мать – мать! – поступить вот так?

И снова мутная горечь во рту. Почему ЭТИМ матерям дается возможность познать счастье материнства, а мне – нет? Почему?

В глазах непроизвольно слезы.

– Анют, прости меня, времени больше нет ждать. Решай.

– Решать? – я опять возвращаюсь в реальность. – Вы хотите, чтобы я ребенка бывшему мужу отвезла?!