Бывшие. Дать шанс.

Глава 1

Ирина

Серые предрассветные сумерки ещё не решались проникнуть в спальню, задерживаясь в страхе перед плотными шторами. Я уже проснулась. Мой внутренний будильник сработал ровно в пять, будто в голове включилась какая-то беззвучная тревога, которую активировало подсознание. Я отсчитывала минуты до следующего звонка будильника, однако время, словно пытаясь мне досадить, тянулось. Рядом лежал Макс. Во сне он слегка хмурился, будто даже в объятиях Морфея продолжал решать свои бесконечные вопросы.

Он был таким красивым. Даже с утренней небритостью, придававшей его лицу легкую небрежность, и даже со взлохмаченными непослушными волосами — он был невероятно красив. Повернув голову, стараясь не разбудить его из-за моего нервного возбуждения, я лежала рядом с мужем, с которым уже третий год. Третий год! Третий год я просыпаюсь рядом с ним, и каждый раз, когда смотрю на него, ловлю себя на мысли: какая же я счастливица! Как могло случиться, что этот сильный, такой уверенный и безумно красивый мужчина выбрал меня? Что каждое утро у меня есть возможность прижаться к нему, коснуться его, почувствовать его.

Три года. Три года попыток, пунктиров тестов на овуляцию, уколов гормонов, надежд, взлетавших до небес, и разочарований, разбивавших вдребезги. Три года я пытаюсь подарить ему ребенка. Моя рука сама скользнула вниз и мягко легла на живот. Под ладонью было тепло и пусто. Пока еще пусто, как дом, который ждет своих жильцов. Но сегодня... Сегодня все может измениться. Сегодня внутри меня поселится надежда размером с клетку.

- Не спишь? - Его хриплый со сна голос вырвал меня из омута мыслей. Макс приоткрыл глаза, мутные спросонья, но уже теплые, улыбающиеся мне. Он потянулся и привычным движением привлек меня к себе, обняв за талию.

- Волнуюсь, - прошептала я, утыкаясь носом в его ключицу, вдыхая родной запах сна и его тела.

- Не волнуйся, глупая. - Он поцеловал меня в плечо, и его губы задержались на коже на пару секунд дольше обычного. - У нас все получится. Я знаю. В этот раз обязательно получится.

Я хотела верить ему. Так отчаянно хотела, что это желание физической болью отдавалось в груди. Я хотела, чтобы его уверенность, его сила передались и мне, растопили ледяной комок страха, застрявший где-то под ребрами.

Мы полежали еще немного, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Потом он легко поцеловал меня в висок и встал. Я слышала, как зашумела вода в душе, и под этот мерный шум снова провалилась в свои мысли. Я представляла, что будет потом. Через девять месяцев. Если все получится, я буду держать на руках маленький теплый комочек, нашу кровинку. Я увижу, как Макс впервые возьмет его на руки - такой большой, сильный и неловкий. Если нет... Я тряхнула головой, прогоняя эту черную тень. Сегодня нельзя думать о плохом. Сегодня день надежды.

В клинику мы приехали ровно к девяти. Эти стены стали для меня почти родными, но легкая дрожь в коленях всякий раз напоминала, зачем мы здесь. Знакомый, стерильный запах чистоты и лекарств, знакомые лица медсестер в голубых костюмах, с приветливыми, но профессионально-отстраненными улыбками. Четвертая попытка. Четвертый раз я сижу в этом коридоре и разглядываю плакаты на стенах, рассказывающие о чуде зарождения жизни. Макс, как всегда, рядом. Его ладонь сжимала мои ледяные пальцы, передавая мне свое спокойствие, свою уверенность. Его большие пальцы мягко гладили мою кожу, рисуя круги.

- Ты как? - спросил он, заглядывая мне в глаза. В его взгляде была такая бездна нежности и поддержки, что у меня защипало в носу.

- Нормально, - выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Ты самая сильная женщина, которую я знаю, - сказал он твердо, без тени лести. - Ты справишься. Я в тебя верю.

Я улыбнулась, чувствуя, как его слова тонкими нитями вплетаются в мою душу. Врач называла это «позитивным настроем». Для меня это был спасательный круг под названием «последняя надежда».

- Ирина? - Медсестра выглянула из процедурной, и у меня внутри все оборвалось, чтобы через миг снова забиться в бешеном ритме.

Макс притянул меня к себе, крепко обнял, и я на секунду утонула в его надежности. Он поцеловал меня в лоб, задержавшись губами, словно ставил невидимую печать любви и защиты.

- Я здесь. Рядом. Буду ждать, сколько нужно, - прошептал он.

Я кивнула, глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду, и перешагнула порог кабинета.

Процедура длилась недолго, но эти минуты растянулись в вечность. Лечь, расслабиться, дышать, пока врач колдует надо мной. Я думала о жизни. О той крошечной, невообразимо хрупкой жизни, что сейчас, возможно, начинается внутри меня. Пока еще в пробирке, пока еще формально не моя. Но уже желанная, уже любимая до умопомрачения. Если повезет.

- Все прошло просто отлично, - врач улыбнулась мне, снимая перчатки, и эта улыбка показалась мне самым прекрасным зрелищем на свете. - Теперь покой, Ирина. Золотой покой. Две недели строжайшего постельного режима. Никакой физической нагрузки, ни грамма стресса. Только покой, только положительные эмоции. Договорились?

- Договорились, - прошептала я, боясь спугнуть удачу громким голосом.

Меня перевели в послеоперационную палату, где нужно было провести два часа под наблюдением, просто лежа. За стеклянной перегородкой я видела Макса. Он стоял в коридоре, говорил по телефону, жестикулируя свободной рукой, но то и дело его взгляд возвращался ко мне. Поймав мой взгляд, он подмигнул, и его лицо озарила такая открытая, мальчишеская улыбка, что мое сердце пропустило удар. В этот момент я чувствовала себя почти счастливой. До одури, до дрожи счастливой.

Домой я поехала одна. Макс никак не мог отпроситься с совещания. Он мялся у выхода из клиники, виновато заглядывая мне в глаза, целовал мои руки, щеки, губы, рассыпаясь в извинениях.

- Ты главное лежи, слышишь? - говорил он на прощание, помогая мне сесть в такси. - Даже не вставай без нужды. Я буду названивать. Вечером приеду пораньше, честно.