Бывшие. Дурман

Глава 9

— Это тебя не касается! — выпаливаю быстро в ответ в надежде, что этого будет достаточно.

А самой хочется провалиться сквозь землю. Как безнадежно я пала! Я не стыжусь того, что Стембольский меня застукал. Мне плохо оттого, что в порыве обиды, чувств и прилившей страсти какая-то неведомая сила дернула меня сказать его имя.

— Тебе не кажется, когда женщина… кхм. В общем, меня не устраивает ответ, Рина. Нам есть о чем поговорить, тебе так не кажется?

— Кажется, что неделю назад я жила проще, — честно признаюсь в том, что гложет и съедает меня изнутри. — И нет, я не считаю нужным продолжать этот разговор, — в ультимативной форме пресекаю любую попытку к продолжению беседы.

Сбрасываю наш разговор. Я не готова ничего с ним обсуждать. Пусть тискает свою модельку и радуется. Его все устраивало долгих пять лет, почему я теперь должна что-то менять в своей жизни?

Оборачиваюсь и смотрю на свое отражение. Глаза горят, губы искусаны и немного припухли, на щеках разлился легкий румянец.

Что со мной не так?

С крючка снимаю банный халат, закутываюсь в него и выхожу из ванной, на цыпочках крадусь в комнату, тянусь за ноутбуком.

Телефон вибрирует. Я игнорирую и даже не собираюсь смотреть, кому в такой час не спится. И так все понятно. У Стембольского, вероятно, совсем дела плохи в компании, если он целую неделю только и занимается преследованием меня.

И если его попытки обсудить «нас» меня практически не задевают, то ситуация, если Ян узнает про сына, беспокоит.

Ильина довольно четко описала, что будет. И входить в эту мутную воду дважды совершенно не прельщает.

Открываю ноутбук и захожу на сайт недвижимости. Что, если мне продать квартиру бабушки и на вырученные от сделки деньги сделать попытку начать свою жизнь в каком-нибудь другом городе?..

На первый взгляд идея кажется настоящим бредом. Ну сколько можно выручить за малогабаритную квартиру не в самом престижном районе города?

Я просматриваю объявления и впадаю в уныние. Цены на квартиры со схожими данными очень низкие. Если я сейчас продам эту квартиру, то мне разве что хватит на отдельный санузел, причем даже не в новостройке. Шило на мыло получается, а отмывать и делать ремонт в затрапезных халупах я не потяну.

Печаль.

Кидаю взгляд на сынишку. Сердце обливается кровью. Он уже привык. У него в садике есть общение и свои интересы. Могу ли я вот так вырывать ребенка из привычного образа жизни?

Обхватываю голову руками и сижу, не двигаясь, какое-то время. Что, если попросить все-таки помощи у Лийки? Хорошая я подруга, тысячу лет не виделась — и вот теперь просить в долг…

Почувствовав горечь на языке, тихо берусь за графин с фильтром. Наливаю воду в стакан. Отпиваю несколько глотков и пробую проанализировать ситуацию. Может, мне не стоит, наоборот, бегать от Стембольского? Поговорить, как он того желает, да и пусть идет себе с миром. Главное, чтобы он не пересекался с Сашей.

Предчувствие подсказывает, что от их общения в статусе друзей не будет ничего хорошего, особенно если все вскроется и Ян с Сашкой узнают всю правду. Моему впечатлительному мальчику это не пойдет на пользу. Мы еле преодолели адаптацию в детском саду. Сашка по несколько часов плакал в группе и стоял как приклеенный всегда у окна, высматривая меня. Нет. Нельзя, чтобы все открылось. Надо поговорить с Яном, дать ему право выговориться, пусть убедится, что я намеренно с ним рассталась.

Пусть лучше считает, что мать ему сказала правду. А я подыграю и в очередной раз перенесу маленькую смерть. Ну что же, я девушка привыкшая, не в первый раз. Ощущаю себя фениксом, который каждый раз восстает из пепла. Я практически смирилась со своей неприглядной участью матери-одиночки. Но почему-то очень себя жалею. Мне не хватает поддержки. Некому подойти и ласково погладить по голове. Нет такого человека, чтобы я могла выплакаться в жилетку. Лийка есть, но она сама еще ребенок, оформившийся, но ребенок. Это я должна ее амурные страсти выслушивать и давать ей выговориться, а не наоборот.

Чувствую себя самым невезучим человеком на всем белом свете, и от этого еще больнее…

***

Когда тебе причиняют боль, обидно, что нет слов. Когда ты решаешься сознательно устроить невыносимый вечерок бывшему — жди беды.

Набрав побольше воздуха в грудь, я открываю мессенджер и отправляю сообщение Яну:

«Я согласна поговорить».

«Что изменилось?» — пишет с подозрением Стембольский, и я могу его понять.

«Передумала».

«Я заеду завтра в восемь», — бросает короткое в ответ, а я не реагирую и молчу.

Сейчас отказываться не время. Конечно, для меня это очень неудобно, вечер, маленький ребенок на руках, но лучше уже пережить и отвадить навсегда Стембольского от дома.

Спустя какое-то время шлю утвердительный смайлик вместо лишних слов.

Мне надо срочно кого-то попросить посидеть с сыном. Может, рискнуть и отважиться пригласить Тамару Владимировну из одиннадцатой квартиры? Она когда-то училась у моей бабули в школе и давно уже предлагает свои услуги няни. Хорошая женщина, чистоплотная и аккуратная, не вызывает больших опасений.

Решено! На один вечер можно договориться. Еще бы себя уговорить оставить Сашку с посторонним человеком, и главное — ему ничем не намекнуть на свои переживания. Иначе мой маленький сын все почувствует и будет волноваться, даже капризничать. Он у меня очень эмоциональный ребенок. И лишние волнения нам ни к чему.