Бывшие. Дурман

Глава 11

Меня трясет. Я совершенно не понимаю, как такое могло произойти. Чтобы Стембольский подрался? Скорее бы метеорит упал на Землю.

Я всхлипываю и рассыпаюсь перед Левой в извинениях. Хочется броситься к нему на шею и всплакнуть. Вот так навзрыд. До соплей и размазанной туши. Вымолить у друга прощение. Хотя я вижу по его глазам, он не ушел в обиды, легкое недоумение — да, но ни ненависти, ни даже малейшего упрека в его взгляде.

Я Леве теперь обязана по гроб жизни… если он меня, конечно, подпустит к себе еще раз.

А Ян… Я в шоке от того, как он смотрит на меня.

Я держу лед в руке и прикладываю к местам на лице, которые пострадали больше всего. Левка морщится, но терпит, а сама из-под полуприкрытых ресниц наблюдаю за объектом своих невзгод и печалей.

Полная дура! Только дура может любить и ненавидеть мужчину одновременно.

Рубашка бывшего в кровавых пятнах, лицо отекло, и на скуле проступил приличного размера синяк. Складывается такое впечатление, как будто он всю жизнь ждал подобного момента. Вернее, он и Левка. Отвести душеньку, со вкусом, до полного изнеможения.

Именно так сейчас выглядят они оба: уставшие, вымотанные, обессиленные.

Мои длинные и вьющиеся волосы все время лезут в лицо. Я выдыхаю и свободной рукой перекидываю приличную прядь за спину, а ближайшую короткую завожу за ухо.

В этот момент Стембольский сглатывает, да так, что у меня начинают трястись руки.

Левка как чувствует и тихо-тихо начинает мне шептать наставления:

— Не дергайся. Нафига ты ему даешь понять, что он тебя как-то волнует? Смотри на меня и улыбайся. Можно даже поплакать.

— Лев, прости меня, пожалуйста. Я не думала…

— Малыш, — друг прикладывает к моим губам указательный палец (мол, молчи, глупая, это немая сцена). Затем большим пальцем проводит по моей нижней губе, как будто пытается растереть плохо нанесенный тон помады, но я-то знаю, как это выглядит со стороны. Настолько будоражаще и интимно, что, будь моя воля, провалилась бы под землю прямо тут, посреди ресторанного зала.

— Что ты делаешь? — шепчу и подыгрываю Левке, целуя его палец, слегка, едва касаясь верхней губой.

Наверное, он прав, чем больше мы добавим чувств и страсти в наш спектакль, тем больше он будет казаться со стороны правдой.

Я склоняюсь над мужчиной, волосы вновь спадают из-за спины, и получается некий занавес из моей копны. Левка уверенно заносит свою огромную пятерню, удерживая мой затылок, и приближает к себе.

Со стороны это должно тянуть на поцелуй. Если бы они были на ринге, смотрелось бы эпично. Но здесь, сейчас без вариантов. Сплошная импровизация и мое полуобморочное состояние.

— Лев, он ведь сейчас продолжит…

— Не боись, не станет. Запал прошел. Интересно только в первые пять минут скрутить в бараний рог соперника, а раз не отбил мне самое дорогое, значит, уже включился мозг.

— Да, Вельская… — раздается надломленный голос Яна за моей спиной. — Кто бы мог подумать, что ты такая отвязная барышня? В общественном месте, не стесняясь никого…

Он сдерживается. Но я чувствую, что наверняка ему хочется сказать в мой адрес какую-нибудь нелицеприятную гадость.

— Не смотри, — равнодушно пожимаю плечами и отворачиваюсь.

— Умница, — безмолвно говорит Левка, лишь двигая одними губами.

— Вызовите кто-нибудь такси!

— А что, такие бугаи не имеют своей личной машины? — летит ехидное наблюдение сквозь зубы от Яна.

— Какой адрес? — спрашивает наш официант, явно недовольный развернувшейся картиной, но мне сейчас действительно наплевать.

Не Лева затеял эту драку. Все должно было обойтись лишь едкими фразочками и нашим триумфальным уходом под ручку, а теперь не помешали бы носилки, но друг терпит и сам пытается подняться.

— Малыш, я справлюсь, — мой кавалер подмигивает и поднимается, изображая самую наимилейшую улыбку, даже ухитряется найти в себе силы, чтобы меня ущипнуть за пятую точку.

Я нервно хихикаю. Так как сейчас явно начнется второй раунд, а Стембольскому не хватает только кольца в ноздрях.

— Мы уходим, — решительно заявляю и мечу молнии в бывшего. — Надеюсь, ты оставишь всякие попытки лезть в мою личную жизнь, — вскидываю подбородок и демонстративно отворачиваюсь, утаскивая Левку под руку на улицу.

***

Мы покидаем ресторан. Такси подъезжает быстро. Лева открывает дверь передо мной, а сам забирается вперед.

— Лев, а ты разве не со мной?

— Мариш, я не хочу тебя стеснять, еще испачкаю твою одежду кровью, а у тебя сын, мало ли… испугается.

Я согласно киваю. Сашка очень впечатлительный, но, наверное, все же не до такой степени, чтобы испугаться каких-то мелких пятен.

— Не думаю… И потом, может, нам вызвать врача.

— Маленький мой, я, конечно, люблю заботу, но мне еще дома объясняться, почему такой симпатичный дяденька, как я, с разбитой мордой, да еще из-за женщины… — Левка откровенно смеется и потирает ушибленный лоб ладонью. — Поэтому я просто тебя высажу у дома, а дальше к себе.

Дома я оказываюсь через тридцать минут. Тамара Владимировна давно меня ждет.

— Как Саша? — с порога спрашиваю у женщины.

— Мариночка, не переживай, в целом все прекрасно, но…

Я вижу, что ей есть что мне сказать, но Тамару Владимировну одолевают сомнения.

— Говорите, я не обижусь, — ободряюще похлопываю женщину по плечу и скидываю туфли с уставших ног, а затем и кардиган летит в шкаф.

— Мариночка, мальчик у тебя очень хороший, но он не по годам взрослый, и это мешает ему.

— С чего вы взяли? — с легким недоумением смотрю на Тамару Владимировну. — Саше нравится ходить в детский сад, воспитатели всегда его хвалят…

— Мариночка, как давно ты говорила ему нет?

Я теряюсь и даже зависаю на минуту. Отправляю себя в прошлое и перебираю все события с того момента, как сын начал говорить — понятно и сложными предложениями. Не хочется этого признавать, но все рекомендации психологов на моем ребенке не работают, сплошное отрицание и неподчинение. Как бы я себя ни вела и что бы ни говорила.