Бывшие. Двойняшки в наследство

Глава 2.

Конечно, я записываюсь в клинику. Небольшой шанс какой-нибудь критической ошибки или испорченной партии тестов еще пока существует.

Всё время, что остается до визита в клинику на следующий день, я провожу в тревоге, если не сказать в панике.

Я хорошо помню, что значит ответственность.

Мы с сестрой остались одни в этом мире десять лет назад и какое-то время жили у дальней родственницы, а потом в детском доме, когда та поняла, что не справляется.

Уже там я поняла, что не всем в жизни везет, и дорогу себе пробивать придется самой. Я тянула маленькую сестренку, как могла. Училась, работала, при этом умудрялась часто забирать Иру на выходные, как только сняла свой угол, а потом, когда устроилась на хорошую работу, смогла оформить временную опеку.

Я помню, как крутилась неповоротливым хомяком в колесе, которое раскручивалось всё быстрее, рискуя упасть, только бы обеспечить нас необходимым. Как каждый день отказывала себе в обеде, чтобы она могла пойти на курсы живописи. Как перешивала свои платья для неё и отказывала себе во всем, чем только могла, только бы накопить ей на самый дешевый смартфон. Я останавливалась, выдыхала, а потом бежала опять, к новой цели.

Вскоре хомяк превратился в белку, и я уже больше никогда не останавливалась.

На УЗИ я иду медленно и обреченно, как на плаху. Знаю, перед смертью не надышаться, но ноги просто не идут. Лёжа на удобной кушетке, я зажмуриваюсь от неприятных ощущений и тут же поворачиваю голову к экрану.

Пара минут проходит в тишине, доктор только что-то зорко высматривает, но потом она удовлетворенно улыбается.

– Вот, Радмила, смотрите сюда.

Она тычет в экран длинным ухоженным пальцем, показывая пару еле различимых темных пятнышек.

– Беременность, семь недель. Многоплодная.

Беременность. Многоплодная. Два слова и мир вокруг буквально взрывается.

А дальше я на автомате вытираю гель с тела, одеваюсь, кое-как просовывая ноги в удобные кроссовки, и прохожу в соседнюю комнату.

Рвано сажусь на кресло напротив приятной строгой женщины. Как марионетка.

В голове тишина и туман.

Стол врача передо мной плывет, раскачивается и идёт рябью. Приходится схватиться за край, чтобы удержаться на стуле.

– Я не вижу пока никаких патологий, вы молодая здоровая женщина и...

Она говорит, но я не могу ничего слышать, физически не могу. Меня будто взрывом оглушило. Это же явно контузия. Можно не врача?

Жизнь умеет иронизировать. Моя младшая сестра мечтала о вечном празднике и состоятельном мужчине, который бы оплачивал её хотелки. Я же мечтала о семье и детях. И вот как искаженно вдруг исполняется мое желание.

– Я понимаю, для вас это сюрприз, особенно двойня, но…

Она говорит что еще, а я бессмысленно смотрю на то, как беззвучно для меня шевелятся её губы, как сдвигаются брови в понимании, что пациент находится в состоянии шока. Она хмурится.

– Радмила, возьмите себя в руки. Я понимаю, новости серьёзные и внезапные…

И тут вдруг мысли сбивают меня, как штормовая волна. Их много, их буквально сотни, и все они роятся в моей голове.

Господи, у меня однушка в ипотеку, работа с утра до вечера, почти без выходных, которую я за этот сумасшедший график и выбрала, чтобы не оставалось времени думать о своей горькой судьбе. Паника наступает на меня из каждого угла.

– Если вы не рады и не планировали, конечно, есть и другие… варианты. Но мне нужно понимать, что вы все осознаете...

Спокойно, Рада, спокойно. Включаем мозг, выключаем истерику.

Я даже рыбок завести не решилась, это же ответственность, а это ребенок! Дети! Два маленьких человека! Да я даже не умею подгузники надевать. А сколько нужно денег, чтобы их вырастить? Сколько нервов? А сделать это в одиночку?

Мне всего двадцать три. Мужа у меня, стараниями сестры, нет. И, кажется, обзаведись я малышами, уже и не будет. Родственников нет. Помощи нет. У меня есть только моя работа и ипотечная квартира. Черт возьми, как мне с этим быть?

В моих руках каким-то чудом появляется стакан воды, который я тут же осушаю наполовину.

Я еще молода, у меня всё впереди. Работа. Путешествия. Может быть, даже любовь, хоть сейчас я в этом и сомневаюсь.

Я сжимаю было кулаки, ощущая некий душевный подъем, но резко останавливаюсь. Мои плечи опускаются, будто на них водрузили весь мир. Тяжелый и неприветливый мир, с кучей обязанностей и ошибок, которые жгут каждый миллиметр кожи.

– Выдыхайте, Радмила. Все через это проходят. Вы должны успокоиться и решить, что мы с вами будем делать.

Это моя кровь. Кровь моей матери и моего отца, безвременно почивших в аварии. Разве могу я предать её?

И решение, от которого трясутся колени, сердце выпрыгивает из груди, приходит само. Оно обреченное, грустное и тяжелое, но однозначно правильное. Да, на самом деле у меня не было никакого выбора.

Я делаю глубокий вдох.

– Будем рожать.