Бывшие. Двойняшки в наследство

Глава 8.

– Маш, эта презентация нужна завтра. Я тебе сбросила всё на почту, что было, наработки, графики.

– Рада, ты мне отдаешь самого важного клиента? Серьёзно? – голос моей подруги и коллеги по совместительству, звучит растерянно. Она знает, как ревностно я отношусь к Промторгу и её чудесному директору, который очень похож на моего покойного отца. Но сейчас мне не до сомнений. Вообще не до чего.

– Маш, я тут… рожаю, короче, – хмыкаю в трубку и тут жи шиплю от боли. Схватки, они такие.

Месяц на сохранении дался мне нелегко. Я работала, сохраняла спокойствие, ела и пила правильную больничную еду и с удовольствием открывала посылки от Маши с неправильной и нездоровой едой, которую тут же отправляла в желудок. Каждый день анализы и странные на вид приборы сообщали, что мы еще продержимся день, потом еще один, и еще.

В итоге, продержались месяц и со спокойной совестью готовимся рожать.

Когда мне говорили, что я пойму, когда лопнет пузырь и когда начнутся схватки, я не верила. Но сейчас я точно знаю.

Пузырь лопнул ночью со странным хлопком изнутри, заставляя меня вмиг проснуться и вскочить с больничной койки. Я успела извиниться перед соседками по палате, которые уже не раз поменялись за этот месяц, испугаться и пойти искать швабру, чтобы убрать за собой.

Правда, этого мне сделать не дали, только попросили собрать вещи и отдать их санитарке, потому что… Потому что пора.

И вот я звоню Маше уже из родовой, где мне оставили только телефон, воду и зарядное устройство. Казенная ночнушка, внизу открывающая всё, что можно и нельзя, кровать, которая преобразуется в родильный стол, стул и кто его знает во что еще, рядом громоздкий аппарат, к которому меня пока не подключали.

Картинка с восходом солнца над морем висит на стене, напротив кровати, так что я вижу её каждый раз, как открываю глаза.

“Моё тело расслаблено и открыто”.

Ага, конечно. Меня бьют схватки, никакого расслабления нет и в помине, но я понимаю, что это неизбежная часть родов. Я знаю, что в итоге получу своих малышей.

– Боже, и ты мне сейчас звонишь, чтобы сказать об этом? Какие, блин, клиенты! Ты рожаешь! – начинает метаться Маша, я слышу это по голосу. – Мне приехать?

– Конечно, нет, – хмыкаю я. – Вот рожу, тогда и поговорим. Сказали звонить в приемное отделение, номер скинула, мало ли. Кто знает когда это закончится. Всё, пошла расслабляться, как желает картина на стене.

Маша желает мне удачи и отключается, а я то и дело гляжу на картину. С каждой минутой она бесит меня всё больше.

“Ощущения конечны, они проходят”.

Ага, только кажется, что бесконечны. И схватки всё сильнее, и всё чаще. А сил совсем нет.

“Роды - это праздник. День рождения моего ребенка”.

На этой строчке мне хочется смеяться и плакать одновременно. Пока эта картина издевается надо мной, но, возможно, позже я пойму всю глубину того, что она хотела до меня донести.

Спустя пять часов оказывается, что что-то идет не так. Открытия, которого все ждали, нет, меня подключили к устрашающему аппарату справа, и теперь встать с постели я уже не могу.

Вода заканчивается, медсестры, кажется, вообще забыли, что я тут лежу, и в голове только вязкий туман, который отступает только со схватками, которые опять становятся реже. Что-то не так, холодок пробирается под края больничной робы.

– Ой, а что же у вас волосы в косы заплетены? – восклицает женщина, застывшая в двери.

Она идет ко мне с доброжелательным, почти блаженным выражением лица и мягкой улыбкой.

– Я Галина Ивановна, заведующая отделения. Всё будет хорошо, Радмила, сейчас мы косы расплетем, водички принесем, и всё будет хорошо.

Она тянет мою тяжелую косу и начинает её распускать, но облегчения я не чувствую, только всё больше уплываю в туман. Какие блин кося, какие волосы? Почему всем кажется, что причина именно в них?

– Медсестра, срочно подойдите во вторую, – кричит она куда-то в дверной проем, но никто не приходит. Я бросаю взгляд на чудо техники справа и вижу, как там зажигается и гаснет сердечко. А рядом цифры: девяносто и пятьдесят. Это мое давление? Такое низкое? Говорят, в родах оно повышается, а не наоборот. Галина Ивановна тоже смотрит туда, и глаза её расширяются.

– Да черт бы вас всех побрал, козы какие халатные. Двойня недоношенная, и тут ноль внимания, – тихо и недовольно выдыхает она себе под нос, а потом поворачивается ко мне и продолжает, уже совершенно иначе, очень по-доброму. – Сейчас, деточка, я вернусь, и всё у нас получится.

Заведующая выходит из палаты, пускаясь в полубег на выходе, а я остаюсь с наполовину распущенной косой. В одиночестве.