Бывшие. Двойняшки в наследство

Глава 9.

Я лежу на родильном столе, хватаясь за его холодные края, будто это может мне помочь. Тело ломит, пот стекает по вискам, дышать тяжело. Вокруг никого. Все ушли.

В зале стерильный свет, слишком яркий, режет глаза. Белые стены, приборы, писк монитора – всё сливается в один глухой шум. Я хочу, чтобы кто-то был рядом, хоть кто-то, но я одна.

Боль накатывает волнами, и я корчусь, сжимая зубы. Должно быть легче, должно продвигаться… но ничего не происходит. Паника ползёт вверх по позвоночнику, сердце стучит в горле. Почему так долго? Что-то не так?

Я смотрю в потолок, пытаясь сосредоточиться. Всё вокруг кажется нереальным, как в тумане. Мне страшно. Страшно не только за себя – за того, кто внутри меня. Почему его нет? Почему он не появляется?

Я слабо стону, почти шёпотом зову кого-то, но голос предательски дрожит и гаснет в пустоте. Никто не слышит. Никто не приходит. Я одна. В глазах предательски темнеет.

Я плыву в пульсирующей огненной реке, выплывая, чтобы сделать вдох. Всё в слепящем тумане, но открыть глаза я почти не могу.

– Давай, девочка, немного еще осталось. Давай, не сдавайся, – слышится чей-то голос. Заведующая? Акушерка? Кто все эти люди?

Мои волосы оказываются распущены и неприятно облепляют влажное лицо, лезут в рот и щекочут рот. Я до боли стискиваю зубы, так сильно, что они издают неприятный скрежет.

– Тужься, еще, ну давай же!

Этот голос расплывается раскаленным железом по моим вискам, я могу только стонать каждый раз, когда новая мучительная схватка обрушивается на меня. И вот вдруг наступает момент облегчения.

– Первая пошла! – воодушевленный женский голос слышится где-то в ногах. – Не расслабляйся, нужно помочь еще одной малышке увидеть мир!

Я собираю последние силы, пытаюсь напрячь мышцы, растекающиеся, как желе, горящие и саднящие. Надо помочь. Я же мама. И я продолжаю бороться с темнотой, наступающей на меня.

– Молодец, девочка, – говорит тот же голос и я понимаю, что обе мои малышки родились. Всё. Я подарилу этому миру две новые жизни, и миру теперь предстоит их сохранить.

Я слабо улыбаюсь и всё-таки позволяю темноте меня захлестнуть.

. . .

Я вижу себя откуда-то сверху, со стороны. На мне воздушное голубое платье, а любовь всей моей жизни, стоит передо мной на одном колене. Это было год назад, я и так помню всё до последней песчинки на туфлях, зачем напоминать мне об этом сейчас?

– Арс, ты чего? Поднимайся! – растерянно бормочу я.

– Ну, если ответишь правильно, поднимусь, – хмыкает он. Темные волосы падают на лоб, синие глаза улыбаются.

Бабочки в животе разом взлетают и начинают кружиться, а колени подгибаются.

– О чем ты меня спрашиваешь? – бестолково переспрашиваю я, хотя каждое его слово уже впечаталось в мою память, вытатуировалось под веками и выбивается азбукой морзе в моих венах.

– Выходи за меня, Рада. Я и сто раз могу повторить, если захочешь. Каждый день буду повторять, пока ты не согласишься. Но, лучше, конечно, соглашайся прямо сейчас.

Его голос кажется беззаботным, тон - шутливым, но я вижу как он напряжен, как жилка стучит на виске и белеют напряженные губы.

– Я думала, предложение делают с кольцом, – неуверенно пытаюсь возразить я.

Или не возразить, а потянуть время. Потому что это всё неожиданно, внезапно и страшно.

Я много раз теряла родных и близких, меня предавали и жизнь ко мне уж точно не была благосклонной. И вот вдруг мужчина моей мечты делает мне предложение.

Богатый, красивый, успешный. Наследник текстильной империи. И я. Сирота, трудоголик, простая девушка с ипотекой и младшей сестрой на содержании.

И вот он стоит передо мной на одном колене, как это делаю в кино.

Хочу я за него замуж? Конечно!

Но боюсь я даже больше, чем хочу.

– А, точно! – он еще напряженнее хмыкает и достает из кармана бархатную коробочку. – Понять не мог, чего не хватает. Теперь порядок. Ну что, теперь выйдешь за меня замуж, Рада?

– Теперь выйду, – киваю я и ужасаюсь своей реакции, поведению, неловкости, которую испытываю. И вот металл кольца уже холодит моей палец, когда волна эмоций сметает совершенно всё, что было в моей голове.

И всё так же со стороны, я вижу, как бросаюсь на шею Арсению, как обнимаю его так крепко, что, кажется, сломаю ему рёбра. Хотя куда там, этот силач, кажется, и удара кувалдой не почувствует, не то что объятий такой дюймовочки как я.

И только Ира, стоя в десяти метрах от нас, смотрит печально. Она держит в руках рожок от мороженного, а сам сливочный шарик валяется под ногами.

И только когда я поворачиваюсь к ней, сестра буквально насильно напяливает на лицо улыбку и шагает нас поздравлять.

Я не понимаю где я, что происходит и почему. Но я почему-то вижу кусочки своей жизни. И все они сливаются в одно. Я вижу Арсения.

Каждое воспоминание о нём — как отдельная страница в книге, наполненная светом и теплом. Я помню его лицо, его улыбку. Он всегда был рядом, всегда поддерживал, даже когда я сомневалась в себе. Он умел слушать, и когда я говорила о своих страхах, он просто обнимал меня. Тихо и тепло. В его руках я чувствовала себя защищённой, как будто всё в мире возможно, если мы вместе.

Мы смеялись, говорили о мечтах, планах, просто наслаждались моментами, когда были рядом. Его смех, его взгляд — это было нечто особенное, что невозможно передать словами. Я помню, как мы гуляли по городу, останавливаясь у каждого фонаря, делая странные фото на память. А потом вечер за чашкой чая, когда я рассказывала ему о своих самых сокровенных мыслях, а он просто слушал, не прерывая. Иногда мне казалось, что наши сердца говорят друг с другом, что нет нужды в словах. Мы понимали друг друга с полуслова.