Бывшие. Двойняшки в наследство

Глава 11.

– Рада, пожалуйста, дай объяснить.

Я рефлекторно пытаюсь закрыть дверь, но Арс тут же просовывает ногу между ней и косяком. Надеюсь, хоть попытка моя отдалась ему болью в ноге, пусть он этого и не показывает.

Потому что я сейчас чувствую почти физическую боль от того, что смотрю на него.

Сообщения, звонки – это всё виртуалити. Да, всё это тоже чувствуется как наждачкой по сердцу, но личное появление на пороге – совсем другой уровень. Моё сердце готово остановиться, а пальцы, которыми я впиваюсь дверную ручку, дрожат.

– Уходи, Арс. Видеть тебя не могу, – отвечаю надрывно. Усталость опускается мне на плечи, как свинцовое одеяло, тянет вниз и не дает нормально дышать

Сердце колотится, как птица в клетке, готовое вырваться из груди. Дыхание сбивается, словно я только что пробежала стометровку. В горле пересохло, и я с трудом сглатываю вязкую слюну. Смотрю на него, и в голове проносятся обрывки воспоминаний – наши первые свидания, смех, объятия... Кажется, это было в другой жизни, не со мной.

Внутри меня бушует ураган эмоций. Обида жжет огнем, хочется кричать. Но я сдерживаюсь, пытаюсь сохранить остатки достоинства. Презрение к нему поднимается волной, смешиваясь с болью и разочарованием. А в голове бьются вопросы.

Как он мог так поступить со мной?

Как ему хватило наглости искать меня после всего?

Откуда он узнал мой адрес? Зачем пришел?

Выглядит он совсем плохо, наверное, примерно, как я. Только он точно сутки не рожал близнецов.

– Пожалуйста, Рада. Я не виноват.

Его голос хрипит, а сам он, такой высокий и крепкий, сейчас кажется значительно меньше ростом.

– Я не собираюсь пускать тебя в дом, – хмурюсь я, с трудом сглатывая. – Говори что хотел, прямо здесь и сейчас, а потом уходи.

Я скрещиваю руки на груди и поджимаю губы. У меня нет сил на всё это. У меня нет сил, чтобы слушать его, но выгнать – еще сложнее. Меньшее из зол – тоже зло, но оно дается проще. Сейчас он скажет какую-нибудь банальность и я выставлю его за дверь. Или упаду прямо тут и сдохну, потому что борьба между тоской по нему и злостью меня убивает.

– Твоя сестра обхаживала меня, с того самого момента, как ты нас познакомила…

Слова бьют меня наотмашь и я отшатываюсь. Сволочь какая!

– Плохое начало разговора, давай сразу закончим, – я пытаюсь опять закрыть дверь, но он не дает, еще и руку кладет на холодный металл.

– Я никогда не видел в ней женщину, Рада, честное слово. Помогал по мелочи, мог денег на кафе подкинуть. И вот она приходит, говорит, натворила дел. Не может сказать тебе, боится. Просит помощи, рыдает. Что я должен был сделать?

– Ты хорошо ей помог, ага, – я опять безуспешно пытаюсь закрыть дверь, но он опять оказывается сильнее. – Да отпусти ты дверь, блин! Я не хочу выслушивать вашу историю счастливой жизни!

– Господи, да выслушай меня, Рада! – рычит он, упираясь широкой ладонью в дверь, и я опять поддаюсь. – Какой счастливой жизни?! Пожалуйста, дай мне пять минут. Только пять!

– Хорошо, – безвольно произношу я. Чуть отпускаю дверь, прислоняюсь к холодному косяку и прикрываю глаза. Видеть его – даже хуже, чем не видеть.

– Она попросила налить чего покрепче. Сказала, всё очень плохо, но одна она пить не станет, принципы у неё, – Арс рассказывает отрывисто, зло, остервенело трет глаза каждые пару секунд. – Я подумал – ей же восемнадцать, вроде можно. Налил себе тоже. Слово за слово, почувствовал себя странно. Она говорила, что влюблена в меня, не знает, как быть. Лезла целоваться. Потом бам – открываю глаза, а уже утро. И тут она заходит в комнату в моей рубашке. Улыбается. Говорит, был её первым…

Я стою перед ним, и кажется, что меня пронзает тысяча кинжалов. Боль острая, режущая, она проникает в самое сердце и растекается по всему телу. Дышать трудно, каждый вдох отзывается болью.

Слезы подступают к глазам, но я не позволяю им вырваться наружу. Внутри меня все кипит от ярости и обиды. Хочется кричать, топать ногами, разбить что-нибудь вдребезги. Но тут и разбить-то нечего, даже бросить в него...

— Как ты мог? — шепчу я, и голос мой дрожит. — Как ты мог так поступить со мной?

– Я не понял ничего даже, Рада. Я отключился. Как у нас что-то вообще могло быть?

И тут он делает ошибку. Убирает ногу из дверного проёма.

Я понимаю, что могу закончить это прямо сейчас и делаю это. Захлопываю дверь перед его носом, трясущимися руками закрываю на все замки, пока он стучит в неё.

– Рада, подожди! Пожалуйста!

Но я не могу больше слушать. Совсем никак не могу.

– Я больше не хочу тебя видеть и слышать. Уходи.

Ни смотря ни на что, я ухожу в комнату, нахожу наушники и втыкаю их в уши.

Play.