Бывшие. Двойняшки в наследство

Глава 12.

Всё вокруг какое-то серое, безжизненное. Как будто и не было в этом доме никогда радости и счастья. А ведь когда-то всё было по-другому. Мы с ним мечтали о будущем, о детях, о том, как будем вместе встречать старость. А теперь... Теперь я одна в этой пустой квартире, у меня больше нет сестры, нет жениха, дети – в реанимации и пустят к ним только завтра… А сейчас только боль и обида скребут на сердце.

Я слышу, даже сквозь музыку, как Арс стучит в дверь, но открывать больше не стану. Сейчас соседи выйдут, пригрозят ему полицией и он уйдет. Сам. Нужно только дождаться.

Я беру тряпку и начинаю вытирать пыль с мебели. Движения мои механические, я не думаю о том, что делаю. В голове лишь одна мысль: "Как он мог? Как он мог предать меня так подло, с моей же сестрой?"

Тут же картинки из прошлого начинают бомбить мой воспаленный мозг.

Она Арс покупает нам колу, вот мы гуляем по парку и мы обе держимся за него, потому что скользко. Он улыбается, говорит “мои дорогие дамы”, переносит нас обеих, по очереди, через лужи из подтаявшего снега, чтобы ни одна из нас не замочила сапожки. И улыбается, улыбается. Может быть, это и был план – заполучить обеих сестер? Или где-то в пути он влюбился в Иру? Почему тогда передумал и решил что-то объяснять мне? Я ловлю себя на том, что остервенело натираю ручку старого кресла.

Только что сил не было, и вот злость их буквально генерирует. Ну а что, сидеть я все равно нормально не могу, а уборка меня, кажется, немного успокаивает.

Я отбрасываю тряпку в сторону и иду на кухню. Беру нож и начинаю резать овощи для салата. Зачем – не представляю, мне сейчас и кусок в горло не полезет. Но механическая работа помогает хоть как-то занять руки. Я сжимаю нож так сильно, что пальцы начинают болеть. Красочный получается салат. Единственное яркое пятно в моей никчемной жизни.

Я мою посуду, стираю белье, пылесошу ковры. Все делаю на автомате, не задумываясь. Мои мысли по-прежнему заняты им. Ими двумя.

Мне так больно, так одиноко, что хочется выть.

Я помню, как завязывала шнурки это маленькой дряни. Помню, как покупала ей мороженое. Как первая сказала ей, что мама и папа больше не вернутся…

Как она мне отплатила… Интересно, Арс знает, что она беременна? У него ведь будет сразу трое детей. Или четверо, если у неё, вдруг, тоже двойня. Отец-молодец, мать его. Надеюсь, о моих малышах он никогда не узнает. Чтоб его черти съели.

Однажды эта боль пройдет. Злость уляжется. Может быть, я даже смогу опять смотреть на мужчин.

А пока я буду убираться в этой квартире. Буду делать вид, что у меня все в порядке. Что я не сломлена и не раздавлена горем.

Пусть на самом деле я несчастна и мне кажется, что эта боль никогда не пройдет, но я нужна своим детям. У них без меня тоже совсем никого нет.

По ощущениям, проходит несколько часов, когда я убираю из ушей наушники и оглядываюсь по сторонам. Я так устала, что сейчас упаду, но квартира буквально блестит. Осталось вынести мусор.

Я всегда так делаю, после уборки нужно, чтобы в квартире не осталось вообще ничего. Тогда картинка будет полной. Такое чувство, что я из души этот мусор выгребла и положила в черный, пахнущий какой-то химией, полиэтиленовый пакет.

Я накидываю ветровку, сую ноги в старые розовые кроксы, ту самую пару постыдной обуви для дачи, которой у меня нет, или для ночной пробежки в магазин, и распахиваю дверь.

И тут же понимаю, что слева от неё всё еще сидит Арс.

Черт.