Бывшие. Единственная для Неверного

Глава 1

– Осмотрите мою дочь!

С этого заявления начинается мой последний на сегодня приём. И уже по тону пациентки, стоящей в дверях, становится ясно: ничем хорошим этот визит не закончится.

Женщина кажется мне смутно знакомой, но я не зацикливаюсь на этом. Сколько девушек и женщин прошло через мой кабинет? Сколько осмотров я провела за эти годы? Всех не упомнишь, даже если захочешь.

– К сожалению, сегодня я принимаю только взрослых. День детского гинеколога – завтра, – спокойно объясняю, стараясь не обращать внимание на её резкий тон.

– Нам нужно срочно! – требовательно заявляет без капли просьбы в голове.

Тяжело вздыхаю, выпрямляясь. Ну, ничего страшного ведь не произойдёт, если я осмотрю девочку. Я просто следую правилам, и обычно не отступаю от них, но вдруг там что-то серьёзное? Или, наоборот, окажется что-то пустяковое – например, боли при месячных, возрастные изменения… И всё быстро разрешится.

– Присаживайтесь, сейчас разберёмся, – мягко улыбаюсь, указывая на стулья напротив стола.

Но даже добрый тон никак не снижает градус напряжения в кабинете.

Мать почти тащит девочку к столу, насильно усаживает её на стул рядом с собой. И только сейчас я замечаю стоящие в её глазах слёзы.

А вот это уже нехорошо.

Надеваю очки после небольшого перерыва и теперь точно вижу: ребёнка, кажется, привели сюда не по его воле. Ладонь женщины с длинными ногтями впивается в её тонкое запястье, так сильно, будто ребёнок вот-вот сбежит из кабинета.

– Имя, фамилия ребёнка, возраст.

– Мирослава Барсова, четырнадцать лет, – чеканит женщина, не давая дочери и слова сказать.

От её фамилии внутри что-то болезненно ёкает.

Пальцы зависают над клавиатурой, и я ещё раз прокручиваю фамилию девочки в голове.

Давно я её не слышала. С тех пор, как из моей жизни исчез тот предатель.

Сколько лет прошло? Хотела бы я сказать, что не знаю, что забыла, что мне всё равно. Но эта цифра отчётливо стоит у меня в голове. Четыре с половиной года.

Я нажимаю пальцами на клавиши чуть сильнее, чем нужно, и заставляю себя прогнать лишние мысли прочь. Не сейчас. Сначала пациент, работа, а потом уже воспоминания, которые за всё это время никуда не исчезли.

Провожу стандартный опрос для девочки её возраста: цикл, во сколько лет начались первые месячные, болезненность и тому подобное. Анамнез небольшой. Почти всё за неё отвечает мать, всё больше раздражаясь от каждого уточняющего вопроса.

Где же я тебя видела?..

Да и черты лица малышки кого-то отдалённо напоминают. Глаза красивые. Тепло зелёные. Прямо как… Нет, всё, хватит, Ксюша, прекрати.

– Рассказывай, что болит? – обращаюсь к сжавшейся девочке.

Мне всё это не нравится. Начиная с того, как они вошли, и заканчивая тем, как она смотрит в пол, боясь поднять глаза. Стоит отказать в приёме? Нет, не могу. Её родительница и её агрессия не дают мне этого сделать.

– Ничего, – поспешно выпаливает она.

– Я хочу, чтобы вы её проверили: девственница она или нет, – вдруг раздаётся на весь кабинет.

Я застываю.

От шока. От её слов. И от… абсурдности ситуации?

Нет, больше от того, что этот человек просит об этом на полном серьёзе.

– К сожалению, это не так легко определить, – выпрямляюсь, поправляя очки.

Теперь понятно, почему девочка так волнуется. Она знает причину визита. Но боится она не правды, а… будто собственной матери.

– Я не буду вдаваться в подробности, но сказать наверняка, девственница она или нет, не сможет ни один врач – только ваша дочь. Но если исходить из её возраста… вряд ли.

Я невольно оглядываю их ещё раз. Раз пришли в клинику, значит, приём платный. Одеты они тоже хорошо, даже дорого. Семья не неблагополучная, но вот у матери явно что-то не в порядке с головой…

– Нет, я читала! Вы можете посмотреть гимену там и…

– Мам! – девочка уже готова провалиться под стул от стыда. – Ну хватит! Я же говорю, мы просто обнимались!

– Вот видите! – тут же подхватывает мать, будто поймала её на чём-то страшном. – У неё уже и мальчик есть! Это слишком рано! И я боюсь, что она уже не девочка! А это проверяется! Поэтому либо вы сейчас проводите осмотр, либо я подаю на вас жалобу! А потом вас уволят!

Тяжёлый случай…

– Я хочу поговорить с Мирославой наедине, – чеканю я. Вести конструктивный диалог с этой мамашей нет никакого желания. Вызывает только испанский стыд и дикое раздражение. А ещё желание позвонить в органы опеки!

– Нет, – мать девочки сильнее вжимается в стул, не желая уходить.

– Я не могу провести осмотр в вашем присутствии. Это, во-первых, будет стрессом для девочки, а во-вторых, я могу что-то упустить из-за вашего настроя.

На самом деле я просто хочу её спровадить любым способом. Заставить выйти из кабинета, хотя бы на несколько минут. А потом остаться с девочкой наедине, поговорить с ней без этого тяжёлого, давящего взгляда рядом.

Спросить, всё ли в порядке. Не нужна ли помощь. Может, даже позвонить в органы опеки? Но хочет ли она этого? Готова ли? Я не вершительница судеб и не имею права ломать чужую жизнь одним поспешным выводом. Но что, если в семье и правда не всё гладко, а она просто боится открыть рот?

Осмотра, конечно же, не будет без её согласия.

Видно, что женщина колеблется, сомневается. Думает, как лучше поступить. И даже, кажется, готова сдаться, но дверь вдруг распахивается, и мы все синхронно устремляем взгляды на порог кабинета.

В кабинет заходит мужчина.

Мирослава тут же вскакивает со стула, словно только и ждала спасения. Пока мать на секунду теряет бдительность и ослабляет хватку, девочка срывается с места.

– Папа! – облегчённо вскрикивает она, крепко обнимая его и буквально прячась.

– А ты здесь откуда? – недовольно отзывается мамаша, явно не ожидая появление мужа.

Но меня не интересуют их разборки.

Я замираю, когда взглядом цепляюсь за знакомый силуэт, фигуру, плечи… А потом эти ужасно красивые черты лица. И эти… Пленительные зелёные глаза.