Бывшие. Это (не) мой сын!

Глава 8

Марианна

Подхожу к операционному столу.

Девушка без сознания. Живот совсем большой.

Запрещаю себе рассматривать её и ревновать.

«Я просто должна спасти их!»

— Что по ребёнку? Какой срок? Дышать сможет, Елена Сергеевна? – обращаюсь к гинекологу. – Какие прогнозы? Извлекаем? Есть шанс оставить в матери?

— Только извлекать, Марианна Андреевна, – отвечает гинеколог.

— Пациентка не приходила в сознание?! Нам бы узнать про аллергию и прочее. Стоп! Она, что, под наркозом?! Беременная! Кто позволил?! Это же крайне опасно для плода! – почти кричу на анестезиолога.

Я в ужасе!

— Я разрешил. Нужно было действовать решительно, – отвечает пожилой хирург.

Станислав Петрович дотягивает до пенсии, не посещает прогрессивные курсы и последний год просто ассистирует нам с Павлом Сергеевичем, который держит его скорее из уважения к возрасту и опыту.

Вот только Станислав Петрович по старой памяти мнит себя главным. И часто принимает решения за ведущего хирурга, коим сейчас являюсь я.

— Не хочу вас обидеть, но зачем было вводить беременную в наркоз, не приводя в сознание?! Это же не по протоколу! – возмущаюсь, изучая данные пациентки. – Вообще прошлый век: чуть что – сразу резать!

— Наркоз ей уже не страшен. Плод погиб до приезда сюда. Посмотрите УЗИ. Катя сделала перед вашим приходом. Сердцебиение не фиксировалось. И КТГ это подтверждает.

— Так что же вы молчали?! Срочно извлекаем ребёнка, реанимируем! Вызывайте неонатологов. Скальпель. Живо! – командую ассистенту.

— Что с вами, Марианна Андреевна? – пожилой хирург не торопится подавать мне инструмент. – Кого извлекаем? Зачем терять время? Повысим риск маточного кровотечения. У нас погибнет женщина, у которой ещё вся жизнь впереди. Её вон муж ждёт! Гистерэктомия! Я настаиваю. И вы прекрасно знаете, что это её единственный шанс!

Станислав Петрович прав. Такой вариант операции безопаснее. Удалить матку вместе с плодом.

Но я не хочу верить, что ребёнок погиб и нет шансов его спасти. Не хочу и девушку лишать возможности рожать детей.

Обычно я спокойно оцениваю обстановку и объективно на всё реагирую. Да, я теряла пациентов. И, да, стояла у стола по несколько часов.

Но этот случай особенный.

«Ребёнок Германа. Его жена… Те, кто стали ему дороже, чем мы с сыном!»

Я обязана попытаться.

Читала о таких операциях. Пойду на риск. Если женщина умрёт, это будет конец моей карьеры, а возможно, и жизни – гнев бывшего и его недоверие так и стоят в глазах.

На все раздумья уходит несколько секунд.

— Делаем кесарево, – озвучиваю вердикт. – Извлекаем ребёнка, им займутся реаниматологи. А я нахожу, где кровит, шью и пытаюсь сохранить матку.

Мне ещё никогда не было так страшно.

«Это же дочь Германа! Его мёртвая дочь?!»

Я должна это исправить!

Выдыхаю глубоко.

«Поехали!»

Осторожно делаю надрез, провожу необходимые манипуляции максимально быстро. Но так, чтобы ещё и мать не потерять.

Есть надежда, что малышке ещё можно помочь, хотя врачебный опыт кричит об обратном. Выкидываю все мысли из головы. Надо работать. Если сохраню хотя бы матку, то Герману с женой уже будет не так больно в случае гибели девочки.

— Удар пришёлся в живот беременной. Вероятно, не пристегнулась… – размышляет Вера. – Малышка получила травмы, не совместимые с жизнью.

— И, да, стоило бы дождаться, пока придёт в сознание, вызвать роды. Но! – пытается донести свою позицию пожилой хирург. – У неё потеря крови. Мать может не дотянуть… Потому я и велел наркоз. Жаль, Павел Сергеевич на операции. Он смог бы вас убедить, что надо удалять матку вместе с плодом! И заниматься исключительно матерью. Девочке уже никто не поможет.

— Хотелось бы спасти ребёнка… – произношу вслух, осторожно оперируя.

— Кровотечение всё меняет! Нельзя терять ни секунды. Марианна Андреевна, не дурите! Расставьте приоритеты. Мать дороже, тем более, плод уже мёртв. Вы так и свою карьеру загубите, и мою пустите под откос... – бурчит Станислав Петрович. – Когда до пенсии осталось всего ничего…

Почти не слушаю.

— Закажите кровь! Срочно! – велю Вере.

Извлекаю маленькое тельце. Передаю уже пришедшему неонатологу.

— Запустите сердце, пусть сделает вдох! Или на ИВЛ… Спасите малышку! – молю коллегу.

— Поздно, Марианна Андреевна. Слишком долго без сердцебиения, мозг наверняка погиб, – вставляет свои пять копеек Станислав Петрович.

— Не поздно! Попытайтесь! Михаил Аркадьевич, хоть вы! – молю реаниматолога. – Вы же таких тяжёлых вытаскивали. Если есть хоть малейший шанс... Прошу!