Бывшие. Это (не) мой сын!

Глава 13

Марианна

Герман открывает рот, чтобы ответить, но не успевает.

— Вот он! Павел Сергеевич, я охрану привела. Надо? – встревает баба Ната.

За ней торопливо шагают парни с ресепшена.

— Не беспокойтесь, Наталья Петровна. Мы уже поняли друг друга, – отвечает Павел уборщице и поворачивается к Герману. – А наша с Марианной личная жизнь, эти самые «наши шашни» вас точно никак не касаются. Понимаю, откуда эта агрессия. Такая боль... Нам правда очень жаль вашу девочку. Но врачи – не Боги! Воскрешать не умеем, если слишком много времени прошло…

Герман резко оседает на пол. Охранники от неожиданности отшатываются от него, но пока не уходят.

Злость в глазах бывшего тухнет. Кажется, сейчас его накроет осознанием.

Страшно на это смотреть.

И так больно за него. И за себя.

Больно и обидно, что Герман может так плохо обо мне думать.

Хотя ему не привыкать...

— Моя девочка… За что? Единственный ребёнок! Столько ради неё сделать... Ещё немного, и родилась бы… – говорит сам с собой Герман, изучая напольный кафель.

Меня начинает мутить. Чужая боль – всегда жутко.

Я и раньше констатировала смерть, но одно дело взрослые люди, а другое – младенец. Дочь бывшего. Это уже перебор!

А тут ещё эта фраза.

«Единственный ребёнок»... Так режет слух.

Ощущаю укор совести. Будто это не Герман отказался от сына, а я намеренно его скрыла. Что за бред?!

— Мой ангелочек! Уже и комнату обставил, и вещи на выписку купил… – теперь уже рассказывает уборщице. Та сочувственно кивает. – Тася ехала на УЗИ. Проверить перед родами, перевернулась ли малышка вниз головкой. У неё неправильное предлежание. Врачи рекомендовали ложиться раньше, кесарить… А Тася хотела всё перепроверить... Знал бы, что Стасу станет плохо за рулём, отвёз бы лично… Всё это проклятое совещание! Если бы не оно моя девочка была бы жива. На руках у папы. Всего каких-то несколько дней не дотянула...

Моя психика не выдерживает.

Чувствую, как глаза наполняются слезами.

Я всё ещё чувствую его боль…

Чего не ушла? Зачем слушала эти признания?

Герману нужно было выговориться, а мне?

Неужели до сих пор интересна его жизнь?

Жизнь, в которой нам с Матюшей не нашлось места?!

Нельзя быть такой слабой!

Нужно думать о своём сыне, а не о его блудном отце.

Стоит перестать жалеть бывшего. Как бы от сочувствия не скатиться вновь к любви...

Тогда Герман снова растопчет мои чувства.

Пора обрастать бронёй.

— Поехали за Матюшей, Паш, – специально зову главврача именно так.

Впервые!

Пусть Герман думает, что мы едем за нашим сыном. Раз уж проболталась про садик.

А то, не дай Бог, очнётся, что кроме дочери у него есть ещё и сын.

Вдруг решит его отнять?!

Подкупить какого-нибудь свидетеля, сфабриковать доказательства, что я плохая мать...

После столь жутких обвинений уже ничему не удивлюсь.

Павел в секунду считывает мой настрой и слегка улыбается.

— Да, давно пора. Заждался малец. А вы, если ещё раз посмеете прикоснуться к моей… – секундная заминка. Смотрит на меня в упор. Одобрительно киваю. – К моей женщине, то очень пожалеете, – добивает бывшего босс и берёт меня под руку.

Идём к ординаторской.

Заставляю себя не оборачиваться.

Не жалеть Германа.

— Больно надо её трогать! Везите скорее свою любовницу, доктор. Постель вас заждалась! – язвит бывший.

Мне больно от этих слов.

Хотя сама же добивалась, чтобы Герман подумал именно так, а всё равно...

— Да как ты сме… – начинаю, но Павел резко отпускает меня, налетает на бывшего и рывком поднимает с пола.

Зажимает у стены.

— Довольно! Это уже ни в какие… – начинает босс, но Герман вновь отталкивает его от себя.

Павел влетает в стену. Шипит от боли.

— Как была гулящей, так и осталась… – презрительно кидает мне и, резко развернувшись, торопливо уходит, задевая плечом одного из охранников.

— Оставьте. Пусть проваливает! – командует главврач.