Бывшие. Это (не) мой сын!

Глава 21

Марианна

«Да он и правда сейчас всех соседей разбудит! Полицию вызовут...» – мелькает в голове, пока я торопливо отпираю.

Герман вламывается в коридор, не глядя, захлопывает дверь и резко обнимает меня. Так, будто я – его спасательный круг. Он мокрый после дождя, а я в тонкой шёлковой ночнушке. Становится холодно.

— Я сдыхаю без тебя, Мари! Не могу! Снова ты! Ангел… Зачем? – рычит на ухо, прикусывая его и сильнее сжимая меня в объятиях. – Всё только начало налаживаться, и тут снова ты, колдунья!

Отстраняется и дико на меня смотрит. Скользит горящим взглядом по шёлковой ночнушке, по её кружевному лифу.

— Да ты подшофе, Герман! Возьми себя в руки. Раньше ты не пил… И, вообще, выйди вон! У меня есть жених! – пытаюсь образумить бывшего, прикрывая ладонями чересчур глубокую зону декольте.

— Раньше я не терял дочь! Это больно, Мари. Но ты хуже… Ты как вирус: встретил и пропал… Я пьян от тебя, ангел! Вечно! – зарывается носом в ложбинку между полушариями груди. Рвано дышит. – Сносит башню, когда ты рядом! Всегда так было… – рывком отодвигает мои ладони от зоны декольте. – Не прикрывайся, Мари. Чего я там не видел?

Жадно целует нежную кожу, рычит, переходит на шею, оставляя засос.

«Останутся следы! Павел… Кошмар!»

Отталкиваю бывшего.

Резко поднимает голову и пристально смотрит в глаза.

— Ещё краше стала, чертовка! – выдыхает и впивается в мои губы.

Целует страстно, жадно, одержимо. Вжимает в себя. Герман промок насквозь. Будто пешком брёл сюда всё это время. Под ливнем.

Понимаю, что не так уж он и пьян. Почти неуловимо. Скорее, ему и правда дико больно.

Никогда мой Герман не пил.

«Не мой! Дура! Растаяла от одного поцелуя предателя!»

Надо взять себя в руки и справиться с наваждением. Оттолкнуть бывшего.

Думаю так, а губы непроизвольно отвечают ему, раскрываются навстречу. Захватываю сырые волосы, притягиваю к себе сильнее.

Герман одной рукой фиксирует мой затылок, а другой скользит по полушарию правой груди. Страстно сжимает вершинку, выпирающую через кружево. Рычит мне в губы.

Горю в его руках, почти теряю сознание от давно забытых ласк.

Он только что мне снился и также целовал...

«Стоп! У меня же есть жених!» – озаряет вспышкой.

— Стой! – разрываю поцелуй и, упираясь в крепкие плечи, с силой отталкиваю от себя. – Ты не услышал, Герман?! У меня есть жених! Вот и кольцо, смотри! – поднимаю ладонь на уровень его глаз.

— Шустрая! В клинике кольца ещё не было… Плевать. Тебе не привыкать изменя…

Резко даю ему пощёчину.

— Проваливай! Убирайся прочь! И больше никогда не показывайся на пороге моей квартиры. Я оперирую без колец! – быстро придумываю отмазку. – Вообще полицию сейчас вызову! – перехожу на крик. – Как ты посмел? Явиться ко мне подшофе?! Спустя столько лет… И ещё что-то предъявлять… Вообще Паше позвоню.

— Пока твой защитник приедет, ты уже будешь плавиться в моих объятиях, Мари…

«Непробиваемый!»

— Пошёл ты! – со всей силы толкаю бывшего. – Убирайся, Герман! Прочь!

Слышу плач сына.

Оборачиваюсь на звук. Матвей в пижаме и в одном носочке уже стоит в дверном проёме и заходится слезами.

— Ма-а-ма! Ма-а-ам! Мне страшно. Дядя злой!

«Родной отец – злой дядя!» – это отрезвляет.

Бросаюсь к малышу и быстро подхватываю его на руки.

— Убирайся! Ты пугаешь ребёнка! – командую Герману.

Матюша левой рукой держится за мою шею. Уже не кричит. Трёт правой ладошкой глаза и, продолжая тихо всхлипывать, пытается стереть с щёк слёзы.

С ним на руках я немного успокаиваюсь. Моё маленькое счастье!

Герман же не тронет меня при ребёнке?!