Бывшие. Фиктивная семья на месяц.

Глава 1.

— Мам, ну я тихо буду себя вести! — Алена сложила руки в молитвенном жесте и заглядывает мне в глаза. — Ну, пожалуйста.

— Дочь, не хитри, — я качаю отрицательно головой. — Ты и так просидела неделю дома на больничном.

— Ну, то дома, а это с тобой на работе, — парирует ребенок.

— Нет, малышка, надо идти в сад. Одевайся, — дочь понуро повесила голову и поплелась к комоду за вещами, а я заглянула в телефон. Надо написать в детсадовский чат, что мы опоздаем на пять минут, чтобы Алене оставили завтрак. Но я не успела ничего напечатать, как взгляд выхватил сообщение от воспитателя, отмеченное красными восклицательными знаками. “В саду карантин по ветрянке. Неконтактные дети в сад не принимаются.” И ниже список детей, кого не смогут принять в сад. И среди них и моя Алена. Я даже два раза перечитала сообщение, чтобы убедиться, что ничего не перепутала. И что мне теперь делать? Я неделю просидела на больничном, и если сегодня позвоню директору кафе, то он меня просто на кусочки порвет. Поэтому я звоню воспитателю в сад.

— Анна Николаевна, доброе утро, — я слышу гомон детей на заднем плане, значит, я правильно посчитала, и именно этот воспитатель у нас с утра. — Как же так? Что нам делать?

— Кира Александровна, а что я могу поделать? Медсестра дала список, сказала не принимать этих детей, — слышу сочувствие в голове женщины.

— Но меня уволят. Я и так неделю с дочкой на больничном просидела, — чувствую, как к горлу подкатывает ком. Не стала говорить женщине, что если сейчас не выйду на работу, то мне просто нечего будет получать в конце месяца, не стала унижаться. — Может быть, можно что-то сделать?

— Вам должны предоставить другую группу, но заведующая сама в шоке. Вы же видели, какой там список детей, у нас просто физически нет возможности распределить детей по другим группам. Тем более в первый же день карантина, — объясняет Анна Николаевна, а я киваю. Я понимаю женщину, но и у меня не менее безвыходное положение.

— Я понимаю, конечно, — Алена, заинтересованная моим разговором, подходит и заглядывает в глаза, смотря с надеждой.

— Кира Александровна, я попробую выбить вам место в другой группе, я знаю, что вы воспитываете дочь одна. Но скажу вам точно только ближе к вечеру. А сегодня ничем уже не смогу помочь, — заканчивает разговор воспитатель.

— Да, спасибо. Буду ждать вашего звонка, — я вешаю трубку и смотрю на дочь.

— Я не иду в сад? — глаза дочери искрятся от счастья. Уж кто-кто, а она в восторге от этой новости.

— Анто-о-о-он! — зову брата. — Сможешь сегодня посидеть с Аленой? — из коридора выглядывает мой брат.

— Прости, сестренка, но не сегодня, — я вижу, что на нем парадно-выходная рубашка и даже джинсы поглажены. — У меня сегодня важная встреча. Прости.

— Ладно, я поняла, — мне уже неловко, что я вечно вешаю на брата свою дочь. Он и так старается мне помогать. — А что за встреча? Свидание?

— Нет, не свидание. Это по работе, — загадочно отвечает парень.

— По работе? — я немного воспряла духом. После смерти матери три года назад я тянула на себе всю нашу небольшую семью. Дочь и студента-брата. Да, почти шесть лет назад матери провели операцию на сердце. Она прошла успешно, но именно тогда при обследовании обнаружили узлы в щитовидной железе. Два года узлы маму не беспокоили, она проверялась и делала узи, сдавала анализы. Но потом, в какой-то момент в одночасье ей стало плохо. Хуже становилось день ото дня, и когда обнаружили причину ее недомогания, было уже поздно. Она сгорела от рака буквально за полгода. Резко прогрессирующий рак, врачи лишь развели руками. Антон, конечно, старался помогать, но все равно денег ни на что не хватало. И потому новость о том, что, возможно, у брата появится работа, меня порадовала. — А что за работа?

— Если все срастется, отметим. А пока боюсь сглазить, — нагоняет таинственности брат.

— Ну что, пуговка? — я поворачиваюсь к дочери. — Собирайся со мной на работу.

— Ура-а-а-а! — кричит ребенок на всю квартиру и радостно скачет.

До работы мы добрались без приключений. Я выслушала от директора утреннюю порцию недовольства и по поводу больничного, и по поводу присутствия моей дочери в кафетерии. Но я пообещала, что это всего лишь на день, и директор уступил. Да и он сам, между прочим, был с сыном Кириллом, который с порога начал дразнить и задирать мою дочь. И я то и дело косилась на эту парочку, чтобы успеть их разнять. Моя дочь в обиду себя не даст и может вмазать, когда у нее закончатся аргументы. Так что я вполне обоснованно опасалась за свое рабочее место, которое могла потерять в один день с легкой руки моего ребенка. Директор, Василий Петрович, вообще в принципе беззлобный мужик, но порой и у него бывает дурное настроение.

Когда-то я работала в этом кафе официанткой, а сейчас доросла до администратора. Так себе карьерный рост, конечно. Но после окончания института я узнала, что беременна, и о смене работы речи и не шло. А дальше все вообще так закрутилось-завертелось, что я рассудила, что лучше синица в руках в виде стабильной работы и хорошего начальства, чем журавль. Нет, я попыталась, конечно, найти работу по профессии. Но кто ж возьмет к себе молодую мать-одиночку без опыта работы сразу после института? Правильно, никто. Поэтому я осталась в кафе. И вот уже не сама поднос таскаю, а слежу за теми, кто его таскает, чтобы они таскали его правильно и не забывали улыбаться при этом.