Бывшие. Фиктивная семья на месяц.

Глава 2.

Еле переставляя ногами, словно в замедленной съемке, я иду в сторону дочери, которая победно улыбается.

— Алена, не приставай к гостям, — я натягиваю на лицо улыбку. Думаю, со стороны это выглядит скорее как оскал.

— Мам, пусть он скажет Кириллу, что мой папа, — просит дочь, а я не могу сглотнуть ком, что застрял в горле. Моргаю почаще, чтобы вдруг предательница-слезинка не надумала скатиться со щеки.

— Доченька, это не твой папа, — еле проталкиваю слова, ненавидя себя в этот момент.

— Я знаю, мам, но сказать-то он может, — злится ребенок.

— Извините, — я обращаюсь уже к Марку, который все это время молча смотрит на нас и слушает наш разговор. Беру дочь за руку и пытаюсь увести от столика.

— Кира, — окликивает меня Марк. — Подожди!

— Ты знаешь, как зовут мою маму? — Алена в восторге. Она смотрит на мужчину, как на фокусника.

— Конечно, у нее же на бейджике написано, — отвечает мой бывший, улыбаясь своей дочери. У меня все рвется внутри на части от этой сцены и хочется кричать.

— Слушаю вас, — оборачиваюсь и застываю перед мужчиной. Дочь с любопытством смотрит на нас. Она сама непосредственность.

— Если ее кто-то обижает, я могу сыграть ее папу, — мужчина слегка щелкает ребенка по кончику носа. Так, легкое прикосновение, но меня словно током от этого бьет, и я резко дергаю Алену к себе за спину, а Марк удивленно поднимает на меня глаза.

— Не нужно никого играть. Это дети, они сейчас ругаются, а через минуту помирятся и пойдут играть вместе, — я делаю шаг назад, пятясь.

— Ну, как знаешь, — мужчине не понравились ни моя реакция на него, ни мой ответ. — Я мог бы помочь.

— Мамочка, ну, пожалуйста, — просит дочь. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — тараторит дочь, а я на мгновение замешкалась. Алена, пользуясь моментом, видя, что я замешкалась, выдергивает свою руку из моего руки и бежит в сторону двери в кабинет директора. — Я его сейчас приведу! — бросает она через плечо.

— Что же ты дочь позволяешь обижать? — Марк смотрит на меня пристально. Нет в его взгляде ничего хорошего. Злость и обида — вот что можно увидеть.

— Еще раз прошу прощения за доставленные неудобства, — отвечаю как заведенный робот, хотя на языке крутится резкий едкий ответ, что это не его дело и что катился бы он куда подальше. — В качестве извинения могу предложить вам кофе или десерт, — продолжаю улыбаться и заученно произносить стандартный набор фраз.

— Не стоит утруждаться, — с горечью в голосе отвечает Марк.

— Вот, Кирилл, смотри! — за обменом колкостями мы не заметили, как моя дочь притащила, словно на буксире, мальчишку, который недовольно смотрит то на меня, то на Марка. — Это мой папа! — громко так, четко произносит моя дочь.

— Кира Александровна, а что ж вы мне все рассказывали, что мужа у вас нет и оставить дочь вам не с кем? — со стороны входа слышу голос Василия Петровича. — Не хорошо, очень не хорошо обманывать начальство.

Я даже на мгновение прикрываю глаза, чтобы взять себя в руки. Если я сейчас при дочери и этом противном невоспитанном Кирилле скажу, что это не папа Алены, то, получается, подорву доверие ребенка, предам ее. Просто я ей твержу, что я самый близкий и родной ей человек, и что она может мне верить, как самой себе. Я всегда поддержу и не предам. А тут, считай, нож в спину детскому доверию. И пусть она поступает неправильно, потому что хочет, чтобы ложь ее защитила от издевок, но это я ей объясню потом, когда мы будем наедине.

— Извините, Василий Петрович, — я поворачиваюсь лицом к начальству. — Такого больше не повторится.

— Через пять минут жду вас у себя в кабинете, — бросает мне начальник. — Кирюша, идем со мной, — зовет он сына, и тот послушно плетется к отцу.

— Мамочка, прости меня, пожалуйста, — Алена понимает, что набедокурила, и теперь жалобно заглядывает мне в глаза. Я присаживаюсь к ней, чтобы быть с ребенком одного роста.

— Не переживай, родная, все будет хорошо, — пытаюсь я успокоить ее. Не хочу, чтобы она переживала. Она ребенок, и я не хочу, чтобы ее трогали взрослые проблемы. — Иди посиди за стойкой у дяди Бори, — дочь послушно кивает и убегает, а я тоже хочу попрощаться с Марком и уйти.

— Извините, что стали свидетелем этой сцены. Ваш заказ за счет заведения, — снова дежурная фраза, и снова мою попытку сбежать обрывают на корню.

— Кира, не делай вид, что ты меня не узнала, — слова Марка пригвоздили меня к месту.

— Я думала, это ты меня не узнал, — пытаюсь искренне косить под дурочку, но этот финт у меня никогда не выходил.

— Я шел мимо, увидел это кафе. Решил выпить кофе по старой памяти. Не ожидал тебя увидеть здесь спустя столько лет, — Марк смотрит испытывающе.

— Да, я по-прежнему работаю в этом кафе, — сразу же вспомнились слова его отца, что я не способна ни на что больше, кроме как быть официанткой. — Как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное, — повторила фразу, сказанную мне много лет назад его отцом в этом самом кафе.

— Да, — усмехнулся мужчина. — Отец все время так говорил.

— Как он? — я не хотела знать, как поживает его отец, я хотела, чтобы он горел в аду. Но не спросить было бы неприлично.