Бывшие. Измене вопреки

Глава 30.

Любовь между мужчиной и женщиной бывает разная, я пришла к этому только в свои двадцать семь. Я наблюдала за родителями, потом за мамой и отчимом, и видела совсем разные модели отношений. Я не знала, какая их них правильная, но следовать не хотелось ни одной, а новую строить я не умела.

Потом появился Фёдоров, там хоть и была любовь, такая юная, почти подростковая, но никаких моделей в ней, конечно, не было.

Лёша задал какую-то свою, новую модель, которая заключалась… в отсутствии модели.

Это был какой-то странный взаимоисключающий микс. Было и партнерство, и отношение свысока, как к ребенку, и «детка, я решу все твои проблемы», и «это вообще не проблема, чтобы ее решать». Были и цветы без повода, и серые, безликие подарки, типа сертификатов в крутые магазины, где я никогда не была. Зная, что я хочу велосипед, он мог подарить мне курс тенниса, потому что решил сам на него ходить, а потом высмеивать ту модель велосипеда, который в итоге я покупала сама. Он мог легко пропустить важную для меня встречу без особых предупреждений, никогда не хотел забирать меня с работы, даже если я просила, и страшно не любил вместе фотографироваться.

Ничего совсем уж плохого, до последнего времени, конечно, но и вовлеченности никакой.

Какую модель отношений задаст Дима, и могу ли я на это повлиять? Вот это вопрос так вопрос.

Пока вместо роз у меня цветы всего мира, частые сообщения, много нежности… и он слушает меня, и слышит.

- Ты думаешь обо мне, я угадал? – его руки опускаются на мои плечи и аккуратно сжимают. Такой секундный расслабляющий массаж и одновременно объятие.

- Какой ты самоуверенный, Фёдоров! – резко поворачиваюсь в его руках и успеваю поцеловать его в щеку. – Не всё же время мне думать о тебе.

- Почему? Я же о тебе все время думаю, - он улыбается какой-то невыносимо теплой улыбкой и у меня щемит в груди. Ну, надо же, кто бы мог подумать, что мы встретимся спустя столько лет, будем работать в одной (его) компании, а расставаться только поздно вечером и далеко не всегда. Мы встречаемся, так это до сих пор называется.

Вот уже неделя прошла после наших жизнеутверждающих, судьбоносных выходных, а я всё поверить не могу. Я его люблю. Надо же. Каждый день пробую это слово на вкус, но ни разу больше не произносила его вслух. Зато в половине случаев опять называет его по фамилии, потому что мне опять это нравится.

- А я думаю о том, кто дал твоей бывшей ключ. О том, что Лёша подозрительно затаился, но это еще явно не конец. А, еще о том, что у нас переговоры скоро. И вообще, соблюдай субординацию!

- Я звонил ей сегодня, как раз хотел тебе рассказать. Она говорит, в почтовый ящик положили конверт с адресом, ключом и запиской. Там была какая-то пафосная речь, что любовь всей ее жизни (это я) пал от чар мошенницы (это ты) и надо его (меня) спасать. Всё чистое, концов нет, отпечатков тоже. На камерах просто курьер, возник ниоткуда, пропал в никуда.

- Это может быть дело рук Лёши. Я говорила, у него руки длинные, но как это доказать? Нельзя же наказать невиновного человека, отдав журналистам на растерзание, - пожимаю плечами я.

-А я бы отдал. Правда последствия непредсказуемы.

- Я подумаю, - отвечаю я, обнимая его еще раз. – А теперь топай работать. Субординация.

А когда в конце рабочего дня я выхожу на улицу, чтобы захватить кофе в ближайшем кафе, меня ожидает очередной сюрприз.