Бывшие. Каждый своей дорогой

Глава 9

Лиза

— Мама, мне больно! — кричит моя дочь, закрывая лицо, после того как кукла отлетает от её глаза и падает на пол.

Я подбегаю и смотрю на Каролину, её глаза закрыты и слезятся. Так вышло, что Василиса кинула куклу прямиком ей в глаз.

— Каролин, садись, сейчас промоем глазик! — беру дочь на руки и усаживаю её на стул.

— Василиса, так нельзя делать! — ругаю я девочку, стараясь сильно не повышать голос, ведь она новенькая, и у неё, видимо, ещё стресс… Это ведь дети. Но тут же вспоминаю слова Анастасии Семеновны о том, что девочка очень характерная для своих лет.

И тут, как по сирене, Василиса начинает громко и протяжно плакать.

— К маме! Хочу к маме! — ревёт девочка.

Лариса Николаевна переглядывается со мной и подходит к девочке, чтобы её успокоить, пока я промываю глаза Каролине.

— Василиса, не плачь пожалуйста. Просто знай, что так делать нельзя. Ты же видишь, что попала в глаз девочке, ей больно, но она так не плачет. Так что успокаивайся и больше так делать не нужно, — говорит ей также спокойно Лариса Николаевна, но на девочку это не действует. Она падает на пол и начинает кричать дальше, приговаривая:

— Хочу к маме! Хочу к маме!

Промыв глаз Каролине, я подхожу к Василисе, но она, как капризный ребенок, который пытается добиться своего, начинает ещё больше бить руками по полу и кричать.

Я впадаю в ступор, но не теряюсь. Включаю на проекторе детям мультики. Это я делаю очень редко, но чаще в образовательных целях, в основное время мы стараемся развлекать детей как можем. Но сейчас то самое время, когда нужно ребенка отвлечь…

Чуть погодя Василиса наконец-то слышит громкую музыку и поднимает глаза с пола.

— Василиса, иди скорее к деткам, — пытаюсь я помочь подняться девочке, но она отталкивает мою руку, но все равно идет к стульчикам.

В группе наконец-то начинает царить тишина. Я выдыхаю, понимая, как может быть сложно в дальнейшем.

— Ну наконец-то! Мультики творят чудеса! — улыбается Лариса Николаевна, пытаясь немного меня отвлечь.

— Это точно, — смеюсь я, — но теперь предстоит самое сложное — усадить всех на завтрак, а потом одеть на прогулку.

Мы обе смеёмся, ведь только тот, кто хоть раз собирал группу малышей на улицу, знает, чего это стоит. С каждым утром — маленький марафон.

С детками постарше уже, конечно, легче, они многое делают сами. А вот с малышами — другое дело, тут нужно терпение, внимание и мягкость. Хорошо хоть, что у нас всего двадцать воспитанников — в обычных садах бывает и по тридцать. Это тяжелейшая работа, но я всё-таки люблю деток. Хотя, откровенно говоря, не думаю, что смогу быть воспитателем всю жизнь.

Когда стол уже накрыт, я выключаю мультик и звонко зову:

— Ребята, завтрак!

Малыши, к моему удивлению, реагируют на удивление спокойно — будто и правда мультики зарядили их добрым настроением. Все бегут садиться за столики, только двое упорных — Егор и Глеб — по-прежнему заняты игрушками в углу.

— Егор, Глеб, давайте скорее, завтрак ждать не будет! — зову я, подходя к ним.

— Не хочу кашу, — морщится Глеб, надувая щёки.

— Ну, у нас сегодня не только каша. Есть ещё бутерброды с маслом и вкусная творожная запеканка, — улыбаюсь я, стараясь говорить мягко.

Глеб, немного подумав, встаёт, глядя на меня с осторожным интересом.

— Запеканка? Запеканка. Самая вкусная!

И вот уже оба — и Глеб, и Егор — идут к столу, делая вид, что уступили только ради запеканки, не из-за уговоров.

Лариса Николаевна тем временем усаживает Василису. Девочка сначала молчалива, глядит в тарелку, будто взвешивает решение — есть или не есть. Проходит минута: ложка каши, потом ещё одна… И вдруг — хлопок по столу, звон посуды, белые хлопья каши летят на пол и на платье соседней девочки.

— Не хочу кашу! — кричит Василиса, опрокидывая тарелку.

Наденька, на которую попала каша, от неожиданности замирает, а потом её личико искажает плач. Маленькие плечики начинают дрожать.

— Вася, детка, ну зачем же так? — говорю я мягко, стараясь не повысить голос. — Можно ведь просто сказать, что не хочешь. У нас есть выбор, помнишь? Ты же сама сказала Ларисе Николаевне, что будешь кушать…

Но Василиса уже не слушает. Раскаиваясь или просто испугавшись — не поймёшь — она вдруг поджимает губы и тоже начинает плакать.

Две девочки рыдают, остальные смотрят настороженно, а я чувствую, как где-то внутри нарастает усталость. Сегодня всё валится из рук. Может, просто день не мой. А может, я действительно не справляюсь.

Лариса Николаевна кладёт руку мне на плечо — лёгкое прикосновение, но в нём столько поддержки.

— Не переживай, — шепчет она. — Справимся. Главное — спокойно.

Я киваю, выдыхаю и поднимаю взгляд.

— Ну что ж, девочки, будем разбираться вместе. Без слёз, ладно?

***

Прогулка проходит немного спокойнее, дети любят гулять, хоть и следить на улице нужно за ними ещё больше. Я начинаю чувствовать себя чуть легче и пишу Кате сообщение, уточняя, заберет ли она дочь перед сном. Мы разрешаем первое время забирать деток, чтобы они привыкали, если родители могут или этого хотят. Но она не отвечает… А Василиса уже после обеда начинает плакать по маме…