Бывшие. Каждый своей дорогой

Глава 11

Четыре года до

Выйдя из института, смотрю на время. Черт побери, с этой сессией ничего не успеваю. Но меня ведь ждут дети. Это моя работа, и мне нельзя опаздывать.

— Лиз, спешишь? Давай подвезу? — улыбается Славик, знакомый из института. Хороший парень. Мы как-то общались с ним ещё до того, как я Мишу встретила. Я ему нравилась. Но я не смогла ответить ему взаимностью, он мне всегда был больше как друг, нежели парень, который мог понравиться.

— Если можно, то я за. Очень спешу, — киваю я и бегу к его машине. Славик открывает мне дверь, по-джентельменски помогает усесться. Я смеюсь, вижу, как он заботлив и приветлив. Зато теперь точно успею.

После того, как я ушла, Миша не сделал ни шагу, чтобы понять меня хоть немного. Маме плохо, забрали в больницу. Он сказал, что это, мол, из-за меня всё.

Из-за меня? Она сама меня доводила изо дня в день, пытаясь спровоцировать на конфликт. Но я-то держалась. Долго держалась, пока меня не прорвало. И теперь во всём виновата я…

Он сказал: или я вернусь в их дом, или не любовь это вовсе. Но возвращаться я не собираюсь. Сегодня поеду к его матери в больницу, навестить. Я же не совсем безразлична к ней. Она мать моего жениха, и я очень благодарна ей во многом. Но жить с ней под одной крышей я больше не буду, и никто меня не заставит.

— Что-то твоего жениха давно не видно, поругались? Да и все поговаривают, что ты к Светке переехала? Прости, что лезу не в своё дело… — вдруг произносит негромко Славик, внимательно наблюдая за дорогой.

— Слав, всё хорошо. Небольшие трудности, — пытаюсь уйти от разговора, который для меня сейчас слишком болезненный.

— Ясно… — Славик останавливается возле входа в мою студию и чуть поворачивает голову. На его лице — привычная мягкая улыбка, но в глазах что-то новое, настойчивое.

— Лиз, может, сходим куда-нибудь? Пообщаемся? — говорит тихо, будто между делом. — Я могу подождать тебя после работы.

Он улыбается, но взгляд не отводит — даже на секунду. Его теплая настойчивость заставляет меня неловко переминаться.

— Слав, к сожалению, нет, — выдыхаю. — После работы дела. И… у меня Миша. Я люблю его.

Слова звучат твердо, но внутри всё будто сжимается в тугой комок. Ведь я теперь сама не знаю, что будет с нашими отношениями… И будет ли теперь свадьба…

Славик внимательно слушает, не перебивая. Потом кивает, чуть грустно:

— Жаль, — он подаётся вперёд. — Постой, Лиз… у тебя серёжка зацепилась за пиджак. Подожди, я помогу.

Он осторожно тянется к моему уху, пальцы едва касаются кожи. Я слышу, как он дышит — слишком близко. Воздух густеет между нами, становится каким-то липким, тревожным.

Он, наконец, освобождает серёжку, но, не отстраняясь, слегка касается губами моей шеи.

Я замираю.

Мир будто на секунду вырубает звук.

— Слав, ты что творишь? — резко отстраняюсь, глядя на него с искренним удивлением и раздражением.

Он мгновенно теряет уверенность, глаза опускаются.

— Прости. Пожалуйста, Лиз… — торопливо говорит. — Ты мне давно нравишься. Когда услышал, что ты переехала, подумал — может, всё закончилось с твоим Мишей, и у меня есть шанс…

Я вздыхаю и пытаюсь смягчить голос:

— Слав, нет. Мы просто поссорились. Но я не свободна. И даже если бы была — всё равно не смогла бы быть с тобой. Я тебе уже говорила не раз. Ты — мой друг. Хороший, добрый. И я не хочу это разрушить.

Он смотрит на меня, и в его глазах печаль и какая-то тихая вина. Мне становится жаль его — по-настоящему.

Я хлопаю осторожно его за плечо, стараясь улыбнуться:

— Ну что ты киснешь? — говорю мягко. — Ты найдёшь свою девушку, Слав. И всё у вас будет хорошо. Правда.

Он пытается улыбнуться в ответ, но выходит неловко.

— Прости ещё раз. Мне очень жаль, что я не удержался… — с грустным лицом протягивает он и отворачивается в другую сторону.

— Забей. Всё нормально. Ладно, спасибо, что подвёз, но мне пора. Меня дети ждут! — открываю дверь и ещё раз оглядываю расстроенного парня.

А ведь действительно я что-то не подумала, сев к нему в машину. Он ведь сам по себе очень душевный и ранимый парень и, возможно, действительно воспринял это как за повод…

Вечером я позвонила Мише, но он не взял трубку. Хотела поехать проведать его мать в больницу. И тогда я решила поехать сама…

Добравшись пересадками до больницы, где лежит моя свекровь, я увидела машину Миши. Внутри закралась тревога, и я ещё раз набрала его номер…

— Что тебе? — голос резкий, колючий, будто я его разбудила в самый неподходящий момент.

— Миш, — тихо. — Я приехала проведать Любовь Афанасьевну. Только не знаю, где она лежит, в какой палате. Видела твою машину, подумала, ты подскажешь…

Сначала тяжёлое, длинное молчание, потом — глухой голос без единой интонации:

— Можешь ехать обратно. Тебе здесь не рады.

Я замерла. Руки затряслись, телефон стал скользить в мокрых ладонях.

— Что? Миш, что я тебе сделала? Я не понимаю, — пытаюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит. — Я ведь просто не хочу жить в том доме, ты же знаешь… Но я люблю тебя. Всё ещё люблю.

Он вздыхает — коротко, с усталостью, будто из последних сил сдерживает раздражение.

— Я сказал — езжай туда, откуда приехала, Лиза. Мама, я надеюсь, выкарабкается и без тебя. Она не хочет тебя видеть. Прости.

И всё. Связь обрывается.

В тишину врываются короткие гудки — сухие, ритмичные, и каждое пи-пи-пи будто режет слух, отдавая где-то глубоко в самом сердце…