Бывшие. Лада с "прицепом"

Глава 5.

Будучи дочерью обеспеченных родителей я выросла в достатке.

Всё изменилось несколько лет назад, когда отец внезапно решил, что моему мужу пора «вставать на крыло» и наконец-то становится самостоятельным.

Отец ни на секунду не сомневался, что мой муж справится с этой задачей. Ведь он так верил в своего зятя!

Собственно, как раз родители в своё время настояли на этом союзе, считая Илью безупречной партией.

Сейчас, спустя несколько лет, я осознаю, сколько сил папа вложил в то, чтобы выдать меня удачно замуж.

Проблема была лишь в одном: в свои девятнадцать я мечтала выйти замуж по любви. Это и было бы моим пониманием слова «удачно».

Отец же хотел выдать меня замуж за умного и перспективного парня. И именно так обозначало его понимание «удачно».

Наблюдая за успехами Ильи, папа буквально сиял от гордости, неустанно повторяя, что лучшего выбора и быть не могло.

А я привыкшая доверять родителям и подчиняться их воле, не спорила.

Бунт я устроила лишь единожды: когда в моей жизни появился Егор Смирнов.

Уверенный и нагловатый, дерзкий и амбициозный, имеющий свою точку зрения на любую ситуацию и вопрос, он казался мне идеальным.

Мы были словно минус и плюс, которых тянуло друг к другу.

Но мой отец считал иначе.

Сначала папа наблюдал за нашей парой и хранил молчание, надеясь, что всё пройдёт само.

Потом начались попытки внушить мне, что Смирнов со мной только ради выгоды. Но и это не остановило меня.

Отцу было плевать на бабочки в моём животе. А мне было плевать на то, сколько денег у Егора в кармане.

Признав, что я безумно влюбилась в этого парня, отец потребовал от меня, чтобы я рассталась с ним. И именно тогда я впервые проявила свой характер, сказав твёрдое «Нет».

Отец был обескуражен, зол, удивлён и возмущён. Но он не из тех, кто примет сопротивление.

Своё девятнадцатилетние я встречала в роскошном ресторане, который сняли специально ради этого случая. Тогда мне казалось, что этот праздник – подарок для меня, а оказалось, – это были смотрины.

— Одень это красное платье, — настаивала мама. — Посмотри, как оно струится по твоим бёдрам, и обтягивает красивое тело, грудь. Волосы уложи на одну сторону. Они будут сверкать в лучах яркого света.

— Мама, ты меня как на парад невест наряжаешь, а не на празднование дня рождения.

— А вдруг, — она загадочно улыбалась.

— Никаких парадов невест. Никаких «а вдруг!». Мам, я Егора люблю. Хоть ты меня поддержи.

Визажист, стилист, парикмахер сделали из меня настоящую красотку.

Я выглядела чуть старше своих лет: больше макияжа, больше открытого тела, и непривычный образ.

Скинув фото любимому, я ожидала восхищения, но в ответ получила лишь скромное сообщение «Малышка, ты сама на себя непохожа».

— Здравствуй, дочка, — широко улыбался и целовал меня отец в щёку. — познакомься, это Илья Зотов, — представлял очередного молодого человека.

Парень улыбался мне широкой улыбкой, не скрывая своего открытого интереса к моей персоне. А отец наблюдал за нами со стороны и удовлетворённо кивал каждый раз, когда тот появлялся возле меня.

— Обрати внимание на Зотова. Он очень умён и перспективен. Я взял его к себе на работу, и парень очень удивляет меня своими суждениями, — настаивал родитель.

Я отмахивалась, смеялась и снова повторяла, что люблю Егора.

— Любовь не вечна. Он не сможет обеспечить тебе достойное будущее, — приводил отец новые аргументы.

— Вместе обеспечим, — снова сопротивлялась я.

— Поиграется и бросит, — душил меня страшными прогнозами, но я лишь улыбалась, не допуская такой вероятности.

Однако не прошло и трёх месяцев, как выяснилось, что отец оказался прав.

Егор внезапно остыл, а затем и вовсе заявил, что я ему наскучила.

— Ну, и что я говорил? Я оказался прав! — отец давил авторитетом. —Теперь отбрось глупости и присмотрись к Илье. С ним ты будешь как за каменной стеной.

Я вновь пошла на поводу у родительской воли, убеждая себя, что отец не может желать мне зла.

В голове постоянно крутилась старая поговорка о том, что «стерпится — слюбится» и я искренне верила в то, что такое возможно.

Только спустя семь лет, снова встретив Смирнова, такого чужого, но одновременно родного, я поняла, что и не стерпится, и не слюбится.

Егор одним своим присутствием вырвал меня из затянувшегося анабиоза, заставив признать горькую правду: я, поддавшись на уговоры отца уничтожила свою собственную жизнь.