Бывшие. Лада с "прицепом"

Пролог

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД.

Пять дней, как мы не виделись с Егором. Пять долгих дней…

Он говорит, что занят, а я делаю вид, что верю.

Раньше мой любимый всегда находил возможность заскочить ко мне хотя бы на пару минут, а теперь я вынуждена навязывать себя и своё общение, чувствуя себя жалкой просительницей.

Это горькое чувство собственной навязчивости растаптывает моё достоинство, ведь я никогда не позволяла себе так унижаться перед мужчиной.

Пытаясь отвлечься от ужасных мыслей, я открываю учебник, но текст расплывается перед глазами, не желая складываться в слова.

Страх не оставляет меня.

Мысль о том, что я стала ему безразлична, терзает изнутри, и как бы я ни старалась его заглушить, он побеждает любые попытки сосредоточиться на делах.

— Привет… — Мой голос звучит неуверенно.

Я нехотя переступаю через девичью гордость, ту самую, что всё это время шептала: «Не звони первой, не унижайся», и набираю ему сама.

— Привет, — отвечает он спокойно без всякой радости в голосе.

— Как дела? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Норм.

Коротко. Без единой эмоции. Будто я не его девушка, а случайный знакомый.

— Егор, ты приедешь сегодня?

Пауза на несколько секунд.

— Не знаю пока.

— А что так? Почему — нет?

— Я не говорил — нет, я сказал — не знаю. Дел много.

— Я скучаю… — Слова вылетают с губ раньше, чем мозг успевает их остановить. — Да и поговорить нам бы не помешало.

— О чём? — вздыхает.

— Егор… Что-то не так? — и всё-таки голос предательски дрожит.

— Норм всё, я же сказал! Ладно, заскочу вечером, — он вздыхает так тяжело, словно делает мне одолжение.

Ближе к ночи слышу звук подъезжающей машины и выскакиваю из дома.

Пробегаю мимо недовольного отца, и, открыв входную дверь, повисаю на любимом.

— Осторожнее, — отцепляет мои руки от себя. — Спина болит после тренировки.

Несколько минут сидим в машине молча.

Он ведёт себя так, словно не испытывает ко мне ни страсти, ни желания, ни любви.

— Егор, всё нормально?

— Вполне, — кивает.

— Ты сегодня какой-то… другой… Не в духе, не в настроении. — Натяжно улыбаюсь.

— Эллада… — замираю. Он никогда меня так не называл. Знает, что я ненавижу своё имя. — Я тащился к тебе через весь город. Кучу времени в пробках потратил, пока доехал. А тебя настроение моё не устраивает?

— Нет, но…— Проглатываю обиду и всё равно тяну к нему руки. — Иди сюда, бука. Попробую поднять твоё настроение.

— Вряд ли получится. Зачем звала?

— Хотела увидеть.

— Скучно? Заняться нечем? Решила меня выдернуть?

Замираю. Раньше Егор никогда не разговаривал со мной в таком тоне.

Да, он мог резко ответить другим, но со мной всегда был учтив и нежен.

Первая мысль — ответить тем же. Резко, колко, чтобы он тоже почувствовал, как это — получить в ответ ледяное равнодушие. Но я сдерживаюсь.

Воспитание? Привычка быть выше этого? Не знаю. Скорее, страх поссориться и потерять его.

Делаю последнюю попытку для разговора.

— Что-то изменилось… — не задаю вопрос. Утверждаю. — Мы почти неделю не виделись, а теперь… теперь я словно навязываюсь тебе.

— С чего ты так решила?

— Я не дура. Ты раньше ты почти каждый день ко мне приезжал. А теперь сторонишься. Что‑то случилось между нами. Не понимаю, что именно, но это явно непросто совпадение.

— Сказал же: дела! Времени нет! — отворачивает лицо, равнодушно бросает фразы.

— А раньше было… Не отворачивайся! Посмотри мне в глаза и говори, как есть — настаиваю.

— Не понравится тебе правда, Лада, — вздыхает.

— Говори!

— Ладно…

— Да, — киваю, но понимаю, что за моим «да» последует ответ, который мне не понравится.

— Скучно мне с тобой стало, — бьёт наотмашь своей честностью и прямолинейностью.

Всё внутри замерло. Что он сказал? Скучно?

«Хотела правды? Ну вот, получи, Лада» — едва слышится мне в гробовом молчании собственный внутренний голос.

Егор смотрит за моей реакцией, словно ждёт её. Не моргает, с той противной ухмылкой, от которой по спине бегут мурашки.

— Ладно, пора мне, — заводит мотор. — Домой иди, — говорит равнодушным тоном, прерывая тяжёлую паузу.

Да, надо идти, но тело не слушается.

Минута. Две. Между нами только тяжёлое дыхание и пронизывающая тишина.

А потом резкий щелчок ремня, скрип двери, и он выходит из машины, оставляя меня одну.

Через стекло вижу, как Егор вертит в руках сигарету, но так и не поджигает.

Странно, не помню, чтобы он когда-нибудь курил при мне. А может, просто не замечала.

Выхожу следом, тяну его за рукав тяну, заставляя повернуться ко мне.

— Посмотри на меня.

— Ну, смотрю, — в глазах ничего того, что было раньше. Только холод и равнодушие.

— Скучно? — зачем-то переспрашиваю, словно не верю в те слова, что он сказал.

— Ну да, — кивает и демонстративно зевает.

— Егор, — тянусь ладонью к его лицу. Хочу притронуться, словно мне нужно убеждение, что это действительно он. — Не надо так со мной. Ты хочешь расстаться? Если так, просто скажи правду, потому что я не никогда не стану выпрашивать … любви.

На самом деле мне страшно услышать, что он остыл ко мне.

Я вижу, как равнодушно мой отец относится к маме, и всю свою сознательную жизнь боюсь, что мой мужчина будет также относиться ко мне.

— Да, хочу. Так будет лучше, — кивает, убивая меня словами.

— Для кого лучше?

— Странный вопрос. Меня, естественно! — пожимает плечами и усмехается. — Разве ты не знала, что человек эгоистичная зараза и думает только о себе.

— Не верю. Так быстро… Но, почему? И какой у тебя интерес? — смахиваю слёзы, которые никак не получается сдержать.

Я плачу тихо, почти беззвучно, но он всё равно видит мои слёзы.

Ненавижу себя за это!